Рассказы

Тем Стив Резник

Снаружи, на черном асфальте, закричал ребенок. Сандра выскочила на балкон босиком. Внизу отец держал на руках плачущего младенца, а мать лихорадочно терла его босую ножку, будто могла стереть с нее боль. На их сверкающей белой машине номера штата Индиана. Сандра закрыла глаза и выругалась. Каждое лето кто-нибудь из туристов разрешал ребенку пройтись босиком по асфальту. Если ребенок был еще совсем карапузом и реагировал не сразу, то ожоги могли быть…

Сандра ощутила жар кожей век, увидела, как огонь лижет края ставен, которыми она отгородилась от мира, она видела пляшущие языки пламени даже с закрытыми глазами. Заставила себя вернуться внутрь раньше, чем кончился приступ. Струи огня обтекали ее, пробегая по книжным полкам поперек накрытого черным покрывалом дивана. Это ощущение не было новым — такое бывало

несколько раз с тех пор, как пришла жаркая погода. Что-то со зрением, конечно же, но она просто не могла заставить себя рассказать об этом доктору, описать явление, а в ответ получить вопросы насчет режима питания и рациона, ее привычек, ее утрат. Она продолжала думать, что сможет избавиться от этого, если вызовет «скорую» для этих бедняг на улице. Но услышала громкий разговор снаружи. Видимо, другие люди вышли из дома, чтобы помочь. Вероятно, ничего особо серьезного, просто небольшой ожог, и она бы просто всех смутила своей гипертрофированной истерической реакцией. Многого не надо, достаточно было взгляда обжегшегося ребенка, и она бы упала на асфальт, сжигая себя, сжигая себя целиком и нисколько об этом не беспокоясь.

Она огляделась — теперь на диване, хотя не помнит, чтобы садилась. С чувством, удивительно похожим на разочарование, она подметила, что пламя исчезло из ее квартиры, но остался еле заметный запах дыма. Не то чтобы это все подтверждало — в это время года, как говорили люди, всегда будто дымом пахнет.

Сандра постепенно осознала боль в нижних конечностях, а потом увидела, что снова и снова судорожно ударяет правой ногой по ножке кофейного столика, по книге, торчащей из-под дивана, и носок колготок стал рваным, будто его жевали. Заставила себя остановиться, наклонилась и вытащила том в кожаном переплете.

Ее пальцы дрожали, повиснув над обложкой. Она думала, что избавилась от книги, а потом вспомнила, что не смогла придумать способ. Выбросишь — кто-нибудь найдет, выяснит, что это ее книга, станет задавать ей неудобные вопросы — про нее, про ее жизнь без Дэвида. Лицо охватил жар, когда она представила себе спрашивающих. В какой-то момент она даже думала сжечь том, даже достала из свалки в ящике стола спички, которые туда заточила, но не нашла в себе силы зажечь их.

Открыла фотоальбом с ужасающим осознанием того, что вырезки все еще там — приклеенные к страницам, без определенного порядка или смысла. Хроника человеческой беды, каталог множества способов, которыми человеческое тело может потерять тепло, цвет, мышление и устремления. Хроника исчезновения тепла из человеческой жизни. Все способы, которыми может исчезать жизнь. Подборка самоубийств, убийств, роковых ошибок, случайностей (в которые она верила все меньше и меньше), болезней, смерти от земли, ветра, воды и, в особенности, от огня.

Среди этих вырезок без особых отметок или плана были рассказы об одном конкретном случае с огнем (крушении самолета), который навсегда изменил ее жизнь. В этом конкретном случае ее смелость все так же не помогала, и у нее перехватывало дыхание.

Сандра никогда не показывала книгу доктору, не показывала ее никому: было стыдно. Единственной целью этого альбома было держать под контролем жизни и ужасные трагедии других людей. Она просто испытала слишком много боли. Если кто-то еще увидит этот альбом, они поймут то, что она поняла про себя: на самом деле ей наплевать, что с ними случилось. Она не может себе позволить принимать это близко к сердцу.

— Это чартер, — сказал ее бывший муж. — Не скажу тебе, сколько, но это стоит того. Мы слетаем на два дня, покатаемся на лыжах, на самом лучшем снегу, какой только видел Дэвид, и к понедельнику вернемся, чтобы он в школу пошел. Ему очень понравится.

Да, ему очень понравилось. Дэвид так и сказал ей сам, когда позвонил, за тридцать минут до посадки на обратный рейс.

Она осторожно перебирала вырезки из газет, будто хрупкие страницы ценных исторических документов. Они оказались на удивление пожелтевшими — это случилось не так давно, в конце концов. Но вырезки выглядели такими старыми, и статья о том, как обледенело одно крыло, в результате чего самолет после взлета потерял управление, свалился на крыло, поиски выживших и, наконец, список имен, имя Дэвида… будто фрагмент истории, слишком далекой, чтобы она ее тронула.

Свидетельств того,

насколько ее это затронуло, изменило, переделало, здесь было с избытком. Само по себе существование этого альбома, мешанина сотен заметок, развернутых комментариев, подписей крохотными буквами, между вырезок на каждом кусочке свободного места, ежедневно разраставшихся, пока она не смогла освободить себя и уехать из Колорадо.

Сорок, погибших. Сто двадцать погибших. Химическое окисление как основной источник тепла. Ошибка пилотирования. Пожары класса «В», пожары с горением легких нефтепродуктов. Обломки разлетелись на десять квадратных миль. Император Август учредил ночной дозор из рабов, для предотвращения пожаров. Глянцевые ткани склонны быстро загораться. Семья Уилсонов, не попавшая на рейс, выразила соболезнования. Пять стадий сгорания, горение, обугливание, полное разрушение, тотальная утрата, тотальная зависимость…

Но она взяла книгу с собой, не так ли? Раз уж она это сделала, то, пожалуй, будет просто опасно пытаться от нее избавиться. А теперь, сунув ноги в туфли, чтобы скрыть дыры на колготках, натянув пиджак делового костюма (в такую жару, Сандра?), она непостижимым образом сунула альбом под мышку, прежде чем долго ехать на работу по жаре.

Парочка напротив стола Сандры отчаянно улыбалась. «Почему все вокруг меня улыбаются?» — подумала Сандра, представила себе огонь у них под ногами, жар, пронизывающий их тела, заставляющий губы растянуться в невозможно широкую линию, прежде чем превратиться в гримасу. Что еще может означать такая улыбка? Мужчина временами поглядывал на кофеварку на комоде, позади Сандры, очевидно удивляясь, почему она им не предложила. Возможно, он ощущал себя правым, полагая, что кофе здесь именно для этого, чтобы сотрудники отдела кредитования предлагали кофе клиентам; наверняка он видел, что другим клиентам досталось, так почему не досталось ему? Сандра слышала, как булькает кофе-машина и капает жидкость, шипя на раскаленных боках. Она близко не подходила к этой машине смерти и сегодня ни за что этого не сделает. Открытого пламени нет, но это самое худшее, абсолютно худшее. Жара там, скрытая, спрятавшаяся, ожидающая, когда ты совершишь ошибку.

Но мужчина все равно улыбался. Как и его жена. И это ставило Сандру в сугубо неудобное положение, поскольку, когда они подойдут, ей придется в глаза сказать им, что «Саутвест» ни при каких условиях не даст им кредит — тот самый, который позволит сохранить их дом. Причина, по которой ей придется лично сообщить им эти плохие новости, в том, что «Саутвест» — Банк с личным подходом.

Идея подходить к людям и касаться их заставила ее вздрогнуть. Наверное, они хорошие люди; наверное, упорно работали, были отличными соседями, приличной компанией для других. Но сейчас их должен был переехать грузовик, размазать по горячему асфальту, и Сандре отчаянно не хотелось быть тут, когда это произойдет.

Чем больше они улыбались, тем больше Сандра нервничала. «Может, они всегда так улыбаются, какими бы ни были новости?»

— Извините, — повторила она. Снова улыбки, будто они иначе не могли. Лишь маленький ребенок, сидящий между ними, выглядел безрадостно, похоже, в точности понимая, что пытается сказать им Сандра, и Сандра поняла, что все пристальнее глядит на ребенка, будто умоляя помочь.

Но ребенок, маленькая девочка с роскошными волнистыми каштановыми волосами, смотрела на что-то конкретное. Под стол, у ног Сандры, туда, куда Сандра поспешно спрятала альбом, когда пара пришла к ней десять минут назад, в назначенное время. Сандра нервно глянула себе под ноги. Книга упала и открылась на странице с несколькими выразительными фотографиями автомобильных аварий. Ее почерк на странице смотрелся крупным и неровным, и она боялась, что маленькая девочка сможет прочесть написанное.

«Не следовало его здесь оставлять, надо было сразу в ящик сунуть».

А теперь то, что она сделала, может повредить ребенку. На фото в центре была выгоревшая после аварии машина, большая, вроде фургона. И ее подпись большими печатными буквами: «КИСЛОРОД». Ниже — выводы, которые она вроде вспомнила.

«Человеческие существа дышат кислородом. Горение — быстрое окисление. Гели бы в атмосфере не было азота, чтобы сдерживать кислород, то огонь было бы невозможно контролировать. Возможно, пожары горели бы вечно».