Рассказы
Шрифт:
– Да.
– Чего она хочет? – спросила Эшли и гордо вздернула подбородок. Таким же жестом, как это делала Адриана.
– Она хочет Мишель, – ответил Бобби.
– Ничто не изменилось, да пап?
– Нет, ничего не изменилось, – согласно кивнул он и расправил плечи, чтобы вдохнуть полной грудью свежего морозного воздуха. – Хотя, какой смысл плакать по тому, кого ты никак не можешь вспомнить, – проговорил он, с непонятным выражением лица глядя на Мишель.
– Или никак не можешь забыть, – продолжила Эшли, глядя на нее же.
Наконец, Мишель успокоилась. Она подняла заплаканное лицо на Адриану, как раз во время, чтобы увидеть, как лучи
– Возвращайся, – сказал Мишель, шмыгая носом и поднимаясь на ноги. – Возвращайся, любовь моя. И отведи меня домой. Я хочу домой.
Она улыбалась. Как и Адриана, еще мгновение назад бывшая солнечной рябью, но вот опять приобретающая свои изящные очертания. Женщина в белом платье подошла к Мишель взяла ее за руку, потом взяла за руку Бобби. И они пошли прочь, ни разу даже не взглянув на одиноко стоящую рядом с могилой Эшли.
Она смотрела вслед двум удаляющимся людям, которых она любила всем своим сердцем, и ближе которых после смерти матери у нее не было. Она смотрела на них и думала, что хватит себя обманывать, с некоторых пор их навсегда стало трое.
Мой бессмертный налоговый инспектор
Сабрина – молодая девушка 17 лет, приехала в клинику для онкобольных.
Ей много что там не нравится, но все это не имеет никакого значения. Потому что главврач клинки доктор Пейдж вызывает в ней чувства, помогающие ей забыть о том, что она больна.
P.S: С благодарностью к V.
Ясное голубое небо мелькало в окне мчащегося по дороге автомобиля. Верхушки деревьев, небесный просвет, кусок ватного облака, опять деревья, солнце, солнечный отблеск ударил ей в глаза. И Сабрина зажмурила их на мгновение. И рассмеялась.
– Сегодня будет прекрасный день! – бросила она брату.
Брайан вел машину, а она валялась на заднем сиденье, умудрившись согнуть ноги в коленях и закинуть одну на другую, так чтобы верхней ногой еще можно было покачивать в такт движениям автомобиля. Одна рука ее покоилась под головой, другая выводила в воздухе звучащую в машине мелодию.
– С тобой уплываю на корабле по морям, которых, я знаю, не существуют больше… – напевала она.
– Прекрати, – попросил ее брат. – Я сейчас заплачу!
– Ты большой мальчик! Я с удовольствием на это посмотрю! – хихикнула Сабрина в ответ.
Брайан не обернулся. Но она увидела, как напряглись его широкие плечи, и чуть ниже опустилась голова. И она очень хорошо знала этот его взгляд, обращенный сейчас на дорогу. Слишком прямой и спокойный для его двадцати лет. Кажется, дети в этой семье повзрослели совсем не вовремя.
– Прекрати, – твердо повторил он.
Сабрина замолчала, но не перестала помахивать в воздухе рукой.
– Так лучше?
– Да, намного, спасибо.
– Это помогает тебе забыть о том, что я умираю? – спросила она.
– Ты умираешь? – тут же шутливо отозвался он.
– Нет, конечно!
– Зачем тогда мы едем туда?
– Мы не едем туда, – поправила девушка брата. – Мы уже приехали сюда.
– Это не мешает нам уехать, – заметил Брайан, намертво вцепившись в руль, готовый в любой
– Я не хочу обратно, – отрезала Сабрина. – Высаживай меня!
И с этими словами она решительно вскочила на сиденье, распахнула дверцу и выпрыгнула на улицу, потягиваясь и с любопытством озираясь по сторонам. Ее порадовало то, что она увидела.
– Красота! – улыбнулась она Брайану, кивнув в сторону невысокого трехэтажного здания перед ними, наполовину заросшего зеленым плющом, что в прочем совсем не придавало зданию унылого вида, а даже наоборот одаривало его некоторым благородным оттенком, как плесень на сыре.
Девушка спрятала руки в карманы широких льняных брюк и крутанулась на месте, ожидая пока ее брат достанет из багажника чемодан. Брайан видимо взял себя в руки и теперь выглядел так же беспечно, как и его сестра. Будто отвозил ее в лагерь и был уверен в том, что заберет ее через месяц. Они обменялись долгими спокойными взглядами. Он стоял, выпрямившись, придерживая одной рукой вытянутую ручку чемодана сестры, которая так уютно лежала в его красивой сильной ладони. Ласковое дуновение ветра не потревожило ни волоска на их светловолосых головах.
– Пойдем! – одновременно кивнули они друг другу.
Не смотря на то, что Сабрина в свои семнадцать лет была тоненькой, как и полагалось молодой красивой девушке, а Брайан в свои двадцать был могуч и силен из-за профессиональных занятий боксом, они были неуловимо похожи. Они принадлежали одному целому. И в этом солнечном дне, во дворе клиники для раковых больных это бросалось в глаза с первого взгляда на них.
В холле клиники на первом этаже было прохладно и на удивление безлюдно. Сабрина осмотрелась по сторонам, не щурясь более от яркого солнца. В центре за стойкой ресепшн сидела медсестра средних лет с четкими каштановыми кудрями, смело выглядывающими из-под чепчика. Вид у нее был норовистый, и Сабрина слегка поежилась. Она уже опасалась эту женщину. Брайан вошел вслед за сестрой, шумя колесиками чемодана. Он прошел к стойке. Бросил взгляд на стоящего тенью в углу охранника в строгой форме. Сабрина сделала шаг назад и спряталась за плечом брата. Как она всегда привыкла это делать. На ее лице отражались внутренние сомнения. Сабрина никак не могла решить, принять ей безразлично-снисходительно-наплевательское выражение лица или испуганно-робкое. Так и не определившись, она как можно ближе встала к Брайану. Одно его присутствие рядом успокаивало. Оба они не мыслили своего раздельного существования. Оба они не могли представить, что один сейчас уйдет, а другой останется. И никто не знает, увидятся ли они вновь.
И хотя медсестра была загипнотизирована их появлением, подобными сентиментальными чувствами она не терзалась. И Сабрина не знала, хочет ли она за это разнести ей голову или расчленить на маленькие кусочки. Нельзя быть равнодушным. Никак нельзя.
– Добрый день! – наконец, очнулась женщина за стойкой.
– Добрый, – эхом отозвался Брайан.
Сабрина вызывающе молчала. Руки в карманах. Лен холодил ее ноги. И она сосредоточилась на этом ощущении. Но, даже опустив голову и рассматривая гладкую зеркальную плитку на полу, огромными квадратами устремляющуюся вдаль, она знала, что сейчас медсестра остановила на ней свой тяжелый изначально осуждающий взгляд.