Рассказы

Rivers Jordy

– Чтобы мы сами восстановили настройки? – уточнила Мишель.

– Совершенно верно. Это не сложная процедура.

– А когда приедет специалист и когда ближайшая консультация?

– Специалист приедет самое раннее утром, а так я могу вас записать на 19.50, то есть через 30 минут.

Мишель пожала плечами. Свет им был не нужен, они все равно вскоре ложились спать, но возможность покопаться в распределительном шкафу и побыть ненадолго электриком звучала как неплохой вариант вечернего время препровождения.

– Запишите на консультацию, – попросила она. – Мы будем с нетерпением ждать звонка вашего специалиста.

– Что

случилось? – наконец, в гостиную спустился и Бобби, когда Мишель уже нажала клавишу отбоя.

Он обвел взглядом темную гостиную, задержав взгляд на неподвижном пламени свечей на столе. Адриана сидела в кресле, лениво оперев подбородок на кисть руки. В своем белом платье она смотрелась как приведение и очень дополняла окружающую обстановку. Мишель стояла с телефоном в руках, еще не успев вернуть трубку на место.

– Кем ты хотел стать в детстве? – спросила Мишель.

– Взрослым, – тут же ответил Бобби и, заметив мгновенно возникшее разочарование на лице обеих своих подруг, тут же добавил, – шутка.

Он пожал плечами, возвращаясь к ответу на вопрос Мишель. Она махнула на него рукой.

– С меня свет, с тебя молочный коктейль!

– По рукам! – обрадовался он.

Через пятнадцать минут в доме раздался звонок. Мишель радостно подбежала к телефону.

– Риивз, – назвала она их фамилию. – Да, это 61 первый дом по Низинной улице.

– Вы готовы? – спросила ее девушка на том конце провода после того, как представилась.

Она звучала куда более уставшей, нежели первая девушка, но всеми силами держалась в установленных рамках данного вида общения, отчего голос ее приобрел металлические нотки. То, что это может легко ранить некоторых ее консультируемых, она, скорее всего не предполагала. Ей было не до этого.

– Готовы, – тем же бесцветным тоном ответила ей Мишель, успешно скрывая свое нетерпение как у ребенка.

Адриана отчетливо видела, что она готова была на потолок залезть от радости.

– В другой раз, – прошептала она Мишель, следуя за той по пятам.

Когда Мишель, следуя указанием железной леди в трубке, открыла щитовой шкаф в подвале и включила сенсорный экран, Адриана буквально как ангел нависала над ее правым плечом, носом будучи с ней чуть ли не в этом же самом шкафу. Мишель повернулась и молча предложила ей трубку, в ответ на что Адриана испуганно замотала головой и даже отступила на шаг назад. Но только для того, чтобы вскоре вновь вернуться к Мишель. Любопытство страшная вещь. Они вместе разбирали надписи на экране, их волосы переплелись, черные с каштановыми. Когда Мишель поворачивала голову к Ариадне, она буквально сталкивалась носом с ее мягкой нежной щекой, отчего на губах Ариадны появлялась загадочная и одновременно довольная улыбка.

Железная леди в трубке очень вежливым голосом просила Мишель забивать определенные цифры в определенных разделах, высвеченных на экране, что девушка послушно и делала. И не смотря на близость Адрианы, сердце Мишель сжималось от грусти все больше и больше. Они были так далеки с этой незнакомой девушкой. Этой совершенно незнакомой девушкой, которая делала доброе дело, наверняка, с таким безжизненным выражением лица и с такой сталью в голосе.

– Вы устали? – спросила Мишель, глядя куда-то сквозь сенсорный

экран.

Молчание на том конце провода, потом согласное «да».

– Я привезу вам молочный коктейль. Вы же должны пожинать плоды своих трудов.

Девушка была растеряна таким поворотом событий.

– Не надо, спасибо, – наконец, она пришла в себя.

Но голос ее после этого потерял ледяные нотки, и она расслабилась.

Мишель пожала плечами и подумала, что это глупо, отказываться от потрясающего коктейля Бобби, но спорить не стала. «Глупенькая она», – решила Мишель про себя, – «хотя добрая, а сердце важнее ума. Что ж мы будем пить молочный коктейль в вашу честь, мисс».

После того, как в доме восстановилось электричество, они сидели в гостиной и пили молочный коктейль. Бобби с Мишель на диване. Адриана в кресле. Они оба смотрели на нее. Бобби как всегда с неприкрытым восхищением. Мишель с некоторой усталостью и смирением. Будто понимая неумолимость ее присутствия в своей жизни и в своем сердце. Адриана поймала ее взгляд, загадочно улыбнулась и спросила:

– Составляешь план побега?

Мишель не улыбалась и не отводила глаз. Она наблюдала, как Адриана поигрывала носком туфельки, поддевая подол своего белого платья.

– Нет, – наконец, ответила Мишель со всей возможной мягкостью и одновременно серьезностью.

– Между собаками и преданными влюбленными, огромная пропасть разницы, – сообщила ей Адриана.

Бобби полусидел – полулежал, расслаблено вытянув свои мускулистые ноги, краем уха слушая этот разговор, который он уже тысячу раз слышал.

– И из чего же состоит эта пропасть? – спросила Мишель, стараясь, чтобы голос ее звучал как можно буднишнее. Рядом с Адрианой она всегда чувствовала себя так, будто бы ее вводили за нос.

– Собаку никогда не полюбить так, как человека, – Адриана пожала плечами.

– А человека, как собаку, – закончила за нее Мишель. – И за что ты любишь собак?

Адриана задумалась, но потом быстро нашлась:

– За большой язык, – уверенно ответила она.

Бобби задумчиво посмотрел на нее.

– А почему у нас нет собаки? – спросил он.

Мишель едва заметным движением указала ему на террасу за стеклянной стеной. Там сидела ее серая кошка и смотрела на них троих или ни на кого из них. Может, потому что она сидела, Мишель тоже не тронулась с места. Потом девушка медленно встала, так же медленно подошла к раздвигающейся в стене огромной двери и как можно бесшумнее открыла ее. Кошка реагировала на шум, как и все кошки – убегала. Когда ей удалось отодвинуть дверь на ладонь, кошка ловко запрыгнула в дом. А потом, когда Мишель вернулась на диван, она устроилась рядом со своей хозяйкой. И теперь кошка смотрела только на Адриану, немигающим взглядом, Адриана отвечала ей тем же. Мишель знала, что зрачки ее кошки сейчас расширены до максимума, и ее глаза поэтому похожи на два бездонных колодца, вода в которых переливается мерцающими черно-зелеными искрами, но дна как ни старайся тебе не увидеть. Там вообще ничего нет в этих зрачках, ничего, что можно было бы отнести к этому посюстороннему миру.