Рассказы
Шрифт:
— Сейчас она готова и сейчас это нужно вам, — Лейес говорит с непривычной быстротой. Это его решение, из тех, которые не обсуждают.
Отец соглашается не сразу. Поскольку он медлит, парень подгоняет:
— Сейчас это нужно вам, ведь так? — он снова растягивает слова.
Отец уступает, причитая:
— Именно сейчас, когда я прикован к постели и не могу с ней пойти.
— Вы мне не доверяете, дон?..
Отец смотрит на него и умолкает.
Суббота. Роса Эстер нарядилась
Выходя из переулка, Лейес берет ее под руку. Росе это нравится. Ей хотелось бы впервые надеть сегодня вечером туфли на высоких каблуках.
Пара садится в трамвай.
— Где это?
— Молчи. Не спрашивай. Тебе понравится.
Он ведет ее в танцзал. По обе стороны от входа, залитого огнями, нарисованы маски. В зал входят женщины в платьях из блестящих тканей, темноволосые, простые женщины, по сути такие же, как она сама. Роса Эстер обнаруживает это сходство под разнообразием нарядов.
— Нравится?
— Да.
— Умеешь танцевать?
— Немного.
— Пойдем. Я научу тебе остальному.
В дом девушки Лейес возвращается один. Через два месяца после того, как ушел с ней.
Мать дома одна. Встречает его неприветливо, держится настороженно, словно с опаской ждет от этого человека еще большего вреда. Не смотрит ему в глаза, даже когда задает вопрос:
— А она — где?
Парень смотрит на нее беззаботно, не придавая значения ее словам. Отвечает на вопрос вопросом:
— А ваш муж, донья Тереса? Я к нему, — и снисходит до объяснения: — Нам надо поговорить.
— Скоро придет. Он вышел, — и, в свою очередь, поясняет: — Он уже ходит.
Жалеет, что говорит так с этим человеком. И, собравшись с духом, показывает, как она зла. Выпаливает:
— Мы уже заявили в полицию. Вам это дорого обойдется: она несовершеннолетняя. Пока вам везло. Кто знает, куда вы ее запрятали. Но теперь кончено, кон-че-но! Сами попались!
Лейес невозмутим. По окончании тирады он поворачивается и идет к двери.
Она пытается преградить ему дорогу, кричит:
— Не уходите! Дождитесь его!
Не прерывая неспешного шага, не удостаивая женщину взглядом, он снисходительно бросает:
— Не пугайтесь. Я не ухожу.
Свернув в переулок, отец замечает его, стоящего у дверей дома. Бормочет про себя: «Жаль, что кольт отобрали». Правда, было это много лет назад. С тех пор как поднялся с постели, он носит на поясе короткий ножик, кухонный, с треугольным лезвием, хорошо заточенный, остроконечный, не заметный под пиджаком.
Не знает, вооружен ли Лейес.
Подойдя ближе и видя, как тот серьезен и хладнокровен, считает разумным вступить в переговоры. «Но если потребуется…», — говорит он себе и намеревается в случае чего
— Добрый денек, дон…
Отец откликается на приветствие предупреждением:
— Вам виднее, насколько он добрый.
— Неплохой вроде бы.
Отец остановился в двух метрах, ждет.
— Я пришел сказать вам, что мы поженимся.
Такого отец не ожидал. Совсем не ожидал. У него нет слов. Трудно в этом признаться. Он молчит и смотрит неотрывно, как бы говоря: «Еще. Скажи еще что-нибудь, тогда я пойму лучше. Здесь что-то неясно».
Лейес замечает его смятение и говорит откровенно:
— Я взял ее на пробу, проверить. Теперь я согласен. У Эстер будет ребенок, — он улыбается. — К сроку, понятное дело.
За столом на кухне отец обретает дар речи:
— Где она?
— В пансионе.
Мать волнуется:
— Как она?
Лейес поворачивается к ней. Он удивлен вопросом:
— Хорошо. Как же еще?
И обращает взгляд к отцу, полагая, что только от него впору ждать разумных вопросов. Отец воспринимает знак внимания со всей серьезностью:
— Ладно, теперь хотелось бы узнать, когда вы собираетесь пожениться?
— Пожениться? Как все уладим. Что до меня… А она согласна.
— Но она же несовершеннолетняя.
— Конечно, — Лейес соглашается с тем, что она несовершеннолетняя, не говоря ничего больше, чтобы не обнаружить, как он опасается дополнительных требований родителей.
Однако отец избегает ставить вопрос напрямую.
— Где вы будете жить, позвольте узнать?
— Не здесь.
— Как это — не здесь? — отец встает.
Лейес спокоен. Он выжидает. Когда же возмущенный отец перестает бурчать, мирно произносит речь, из которой ясно, что мнение родителей Росы не очень-то его и заботит.
— Сказано же: «Я взял ее проверить и согласен». Поймите. Если вы будете сердиться и не дадите согласия, я уйду, и вы нас больше не увидите. Я вам ее не верну. Не надейтесь. Я взял ее лишь затем, чтобы проверить, как с ее хваленым везением у нее пойдет покер. Если я согласен, то потому, что пошло хорошо. К тому же она мне нравится. Худенькая, но сойдет. Если я приведу ее сюда, бизнес не выгорит, для меня, понятное дело.
После некоторой паузы спрашивает:
— Договорились?
Отец понял. Из этого парня ничего не выбьешь. Ничего.
Однако даже от угаснувших надежд иногда остаются тлеющие угли. Еще не связав себя ответом, он задает вопрос, и в словах звучит что-то вроде отеческой заботы:
— У вас будет мальчик? Точно?
— Да, конечно. Наверняка.
— Понимаете… — сетует отец, как бы жалуясь самому себе. — Это у меня единственная дочь. Она уходит. Через два месяца она уже замужем и ждет ребенка. Через год у нее будет своя семья, а старики… развалины, одинокие, жалкие. — Тут его внезапно осеняет, глаза загораются. — А может, вы отдадите ребенка нам?