Рассказы

Бенедетто Антонио Ди

С тех пор как у отца отказали ноги, дочь сумела все организовать, чтобы обеспечить уход за ним, готовить обеды, убирать дом, присматривать за лавкой. Лавку, таким образом, можно было держать открытой с одним продавцом по восемь часов. С той поры прошло лет пятнадцать, в течение которых отец убедился, что дочь разочаровалась в мужчинах. Отец слышал от нее в их адрес только слова осуждения и перечисления банальных недостатков, которые она в них постоянно обнаруживала.

Когда наняли нового продавца, который не произвел на отца хорошего впечатления, поскольку не казался очень уж работящим

и выглядел чересчур лощеным и франтоватым, дочь вдруг стала отказываться от работы по дому.

Теперь надо брать служанку.

В объявлении на витрине указана солидная сумма, за полный день. В конечном счете берут Росу Эстер. Ее привел отец, старый креол, это может служить гарантией.

Возможно, все эти пятнадцать лет дочь мечтала пойти в кино сама, после ужина.

— Теперь, когда с ним сидит служанка, — говорит она по вечерам и каждый раз находит интересную кинопрограмму, которую, естественно, не может пропустить.

Возвращается рано, чуть за полночь. Только однажды задерживается.

— Я встретила Мануэля. Пригласил меня на чашку шоколада. Он вроде ничего. Даже если ты хозяйка, это не повод вести себя высокомерно.

В другой раз она предупреждает заранее, что вернется поздно. Говорит так, словно просит разрешения:

— Мануэль пригласил меня в казино. Папа, я ни разу не была в казино. Если я откажусь, когда еще представится возможность? Кто меня туда сводит?

Отец понимает. Но ему это не нравится: дочери сорок семь лет, работнику двадцать три.

Роса Эстер кротка и пассивна. Безмолвно заботится о хозяине. Если тот коротает часы в отсутствие дочери, слушая радио, она принимает классическую музыку без малейшего намека на личные предпочтения. Хозяин изучает девушку: та поглощена чем-то помимо музыки и полностью игнорирует звуки, доносящиеся из приемника. Если он двигает шахматные фигуры, тщательно сосредоточившись на поединке с воображаемым противником, она тихонько сидит в своем углу, то ли поглядывая на хозяина, то ли разглядывая бог знает что. Тогда он, взглянув на нее, думает: «Отдыхает». Порой говорит про себя: «Отдыхает бедняжка. Работает не покладая рук».

Она ни разу не подходит посмотреть, во что играет сам с собой хозяин. Наверняка не догадывается, о чем речь, и считает это делом сугубо личным.

Как-то вечером хозяина навещает такой же, как он, старик, разница лишь в том, что гость ходит сам. Они играют партию. Роса Эстер смотрит издали, не отрываясь.

Следующим вечером, когда они остаются одни, она решается спросить:

— Сеньор, что это?

— Ты не знаешь?

Он удивляется и при этом гордится, что возбудил ее любопытство. Когда-то, «когда досуг молодежи, как он порой замечает, был более интеллектуальным», его трудно было обыграть.

Он отрывается от чтения. Объясняет Росе Эстер, что такое шахматы: это игра, но игра научная.

— Понимаешь? Она не похожа на другие игры. Как карты или кости. Для игры в шахматы требуется развитой мозг, напряжение мысли.

Девушке врезалась в память первая часть наставлений: это игра.

— Я тоже могла бы играть?

— Нет,

нет, — заявляет он с аристократической высоты своего опыта; но раскаивается в порыве, принижающем девушку, и смягчает ответ: — В общем, не думаю, что у тебя получится, учитывая твой юный возраст.

Роса Эстер не возражает. Ни о чем не просит. Неужели и с этим смирится?

Хозяин не хочет отказываться окончательно:

— Есть выход. Игра попроще. Сгодится шахматная доска.

«Поищи-ка там», — велит он, и Роса Эстер по его подсказке находит коробку с деревянными фишками, красными и зелеными.

Он объясняет технику игры. Девушка быстро схватывает. Лицо хозяина расплывается в довольной улыбке. Он сможет чередовать свои шахматные пасьянсы и игру в шашки с кем-то, способным делать ходы.

Роса Эстер быстро учится. На следующий вечер она выигрывает три партии из четырех.

Дочь объявляет:

— Мануэль снова приглашает меня в казино.

— Да-да. Хорошо, — отвечает отец поспешно, пока дочь не передумала.

К назначенному времени он замечает, что она оделась не для посещения роскошного игорного зала, а гораздо проще, в легкое платье, которого он у нее раньше не видел. Это его несколько удручает. Но он не считает себя вправе высказываться.

Роса Эстер вновь у него выигрывает, партию за партией, вечер за вечером. Хозяин понимает, что игра потеряет привлекательность, если результат заранее предсказуем.

— Тебе очень везет, доченька. Посмотрим, как тебе повезет в шахматы. Ведь шахматы, — и он вздымает палец в жесте уверенности и превосходства, — это игра научная, и здесь везение не поможет.

Девушка получает представление о ходах и ценности фигур. Хозяин показывает несколько основных партий; естественно, самых простых. Естественно, выигрывает. Роса Эстер крайне умело применяет все, что смогла уловить, но он знает больше и неизменно застает ее врасплох. Однако она усваивает уроки партий, в которых он пресекает ее атаки, не давая никаких объяснений. Ветеран находит в этом удовольствие, и игра вновь пробуждает в его душе, как в юности, пламенную страсть.

Роса Эстер пробует траектории, которые не были ей показаны. Хозяин встревожен:

— Почему ты ходишь так ферзем?

— Неправильно? — смутившись, спрашивает девушка, собираясь убрать фигуру.

— Нет-нет, но…

Рука девушки повисает в воздухе, над ферзем, готовая исправить ошибку, если скажут.

— Так не ходят?

— Нет, дело не в этом. Просто…

— Значит, убрать?

— Нет, продолжай, но… кто научил тебя так ходить?

Девочка отводит руку назад. Глаза ее говорят: «Научил?..

Никто. Кто меня научит?»

Не проходит и месяца, а Роса Эстер уже почти не проигрывает.

Хозяин заводится не на шутку. Выиграть, «выиграть у этой девчонки» — теперь это всепоглощающая необходимость.

Дочь возвращается поздно. Она уже не объясняет, что была в казино. Здоровается. Отец рассеянно отвечает, порой недовольный тем, что она нарушает идеальный ход ладьи.

— Папа, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, хорошо. Не отвлекай меня.

Затем Мануэль проходит в гостиную в два часа ночи. Сидит там до трех.