Рассказы
Шрифт:
— Англичане, — говорил неопрятный бородатый толстяк, — отличные ребята.
— Американцы, — отвечал его сосед, — прекрасные люди.
— Англичане, — продолжал бородатый, — невероятно талантливы.
— Американцы — гениальный народ.
— Британская империя нерушима.
— Америка — земля свободы.
— Англия — величайшая страна в мире.
— Правило 142, — невозмутимо сказал американец, — не сравнивать, чтобы доказать.
— Прошу прощения, — покорно согласился англичанин.
А Памфрет уже успел вскочить. Он всегда ненавидел
— Доказать! — завопил он. — Доказать! Что тут доказывать! Скажи ему, что он лжец!
— Правила 207, 216 и 349, — хором провозгласили англичанин и американец. — Не противоречить, не вступать в конфликт, громко не разговаривать.
Кондуктор дотронулся до руки Памфрета и знаком велел ему выйти из автобуса. Первым побуждением Памфрета было вышвырнуть кондуктора в окно, но он подумал, что лучше этого не делать, тем более что автобус все равно уже добрался до Шестьдесят шестой улицы. Он вылез на следующей остановке и зашагал в южном направлении, к Центральному парку.
На Шестьдесят пятой улице он увидел ресторан и зашел туда перекусить. Зал был переполнен, но Памфрету все же удалось найти свободный столик у стены.
Он сел и подозвал официанта. Тот уставился на Памфрета с некоторым беспокойством.
— Столик обслуживается?
— Да, сэр. — Официант нервно переминался с ноги на ногу.
— Прекрасно. Принесите мне что-нибудь на ваш выбор.
Официант исчез.
В ресторан вошли мужчина и женщина и направились прямиком к столику, за которым сидел Памфрет.
Казалось, они очень удивились, увидев его, растерянно огляделись и в конце концов уселись на маленький диванчик, стоявший у стены. Памфрет все понял. Он поднялся и приблизился к мужчине:
— Прошу прощения, сэр, это ваш столик?
Мужчина кивнул:
— Да… мы зарезервировали его.
— Если бы я знал, — развел руками Памфрет, — не стал бы занимать его. Официанту следовало сказать мне об этом. Вы, конечно, займете свое место?
— Но вы же понимаете, что это было бы противозаконно! — в ужасе воскликнул мужчина. — Нет-нет, мы не можем.
— Но я просто не знал, — пожал плечами Памфрет. — По крайней мере, — добавил он, — я надеюсь, вы позволите мне разделить столик с вами?
Мужчина вопросительно взглянул на свою спутницу. Она кивнула. Памфрет взял свободный стул, и они все трое уселись за столик. Тут появился официант с тарелкой супа. Увидев сидящую за столом пару, он, казалось, успокоился и принял у них заказ.
— Я удивлен… — начал было мужчина.
— Конечно удивлены, — перебил его Памфрет, — но я действительно понятия не имел об этих безобразиях — об этих законах. Почти всю свою жизнь я провел в Китае, где все по-другому.
— Но я полагал, что законы одинаковы во всем мире…
— Да, да, — торопливо согласился Памфрет, — но очень долгое время я провел в полном одиночестве… э… научные исследования, знаете ли. Некоторые блюда в Китае готовят гораздо лучше. Там нет…
— Правило 142. Не сравнивать, — прервала его женщина.
Некоторое время они молчали. Наконец
— Эти жареные грибы были просто восхитительны, — заявил он. — Вы не находите?
— Прошу прощения, но, боюсь, я не могу вам ответить, — покачал головой мужчина. — Правило 207, знаете ли. Не опровергать.
Памфрет впал в беспросветное отчаяние. Он так долго и сильно бился головой о непробиваемую стену этого мира, что утратил способность размышлять.
«Единственный выход — молчать», — решил он.
Когда принесли десерт, Памфрет издал вздох облегчения и снова отважился заговорить.
— Знаете, — начал он, — несколько лет я не имел никаких связей с миром, надеюсь, вы не откажете мне в любезности ответить на один вопрос. Как долго действуют все эти законы?
— В самом деле, вы меня просто поражаете! — воскликнул мужчина. — Любые дискуссии об истории сурово караются.
Дольше оставаться на месте Памфрет уже не мог. Он положил на стол деньги, нахлобучил шляпу и торопливо вышел из ресторана.
Мимо дверей проезжал автобус. Памфрет побежал к остановке, отчаянно размахивая руками. Автобус так и не остановился, из окна высунулся кондуктор и выбросил сложенный листок бумаги, который спланировал прямо под ноги Памфрету. Подняв его, Памфрет прочитал:
«Интернациональный Конгресс Мира Комитет общественного транспорта Правило 96. Водитель общественного транспортного средства должен игнорировать сигналы пассажира остановиться, если эти сигналы бурные или возбужденные или подаются в противоречащей спокойствию манере».
Памфрет разорвал листок на мелкие клочки.
— Ну что ж, раз так… — начал было он, но тут же замолчал. Он боялся говорить даже с самим собой — вдруг кто-нибудь услышит. Он хотел остаться в полном одиночестве, чтобы спокойно поразмыслить и постараться постичь этот странный, невозможный мир, в который он так жаждал вернуться. Он пошел по направлению к окраинам с твердым намерением снять комнату в первом же отеле, который попадется на пути.
На Шестьдесят первой улице Памфрет заметил величественное белое мраморное здание, выстроенное шагах в пятидесяти от дороги фасадом к Центральному парку. Оно было украшено четырьмя минаретами, на каждом из которых возвышался мраморный ангел, ломающий боевой меч. Над входом большими буквами было написано:
«ДВОРЕЦ МИРА».
«Так вот где они печатают эти идиотские листовки, — подумал Памфрет, увидев вывеску. — Как бы мне хотелось разнести здесь все к чертовой матери!»
Потом он заметил, что входные двери открыты, и вошел, преодолев страх.
Интерьер здесь был простой, такой же, как в соборе, единственным отличием от которого было отсутствие цветных витражей в окнах. Огромные колонны из розового мрамора, уходившие под самый свод, казалось, достигали небес. В дальнем конце зала располагался алтарь, на котором тоже помещалась фигура ангела, ломающего боевой меч. Эта скульптура была выполнена из эбонита. Позади нее на пьедестале были начертаны слова поэта: