Рассказы
Шрифт:
– Пейте, - строго приказала она, - фенилэтиламин дает ощущение счастья. Вот увидите - минут через пять-семь сигнал достигнет мозга.
Я послушно принялась пить. С первым же глотком на меня нахлынули воспоминания детства: руки и ноги, зудящие от холода после нескольких часов, проведенных на льду, теплые булочки с изюмом прямо из духовки, дрожащая пеночка на горячем какао.
Она внимательно посмотрела на меня.
– Я, по-вашему, нервная?
– спросила она.
Я покачала головой.
–
– Вкусный, - ответила я, - вкусный.
– Серотин и теобромин тоже содержатся в шоколаде, теобромин по-гречески означает - божественный аромат...
– Все-то вы знаете, - иронически заметила я. Она начинала действовать мне на нервы. Я уже намеревалась пересесть, но пока обдумывала, как мне это сделать, чтобы не слишком ее обидеть.
– О, - ответила она и сдула с лица редкие волосы, - ведь я как-никак перепечатывала все книги профессора, все до одной. И последнюю тоже, <Империю чувств>, хотя у меня тогда уже начался тендовагинит, я так мучилась... Из-за серотонина женщины в предменструальный период поедают особенно много шоколада...
– Да, - искренне удивилась я, - это верно, ведь я только тогда и ем шоколад, а в другое время вообще к нему не притрагиваюсь.
– Вот видите, - сказала она, просияв.
– Бедные женщины-ацтеки.
Я не поняла, что она имела в виду.
– Им не дозволялось есть шоколад, я же вам рассказывала, - сказала она строго.
Мы помолчали.
– Могу я вас спросить о чем-то очень личном?
– Ее лицо сравнялось по цвету с ее пуловером, на шее появились темные пятна, как от засосов.
Я кивнула.
– У вас еще...
– прошептала она, - я хочу сказать... вы еще...
– Она сделала глубокий вдох.
– У вас уже наступил критический период?
– Как вы сказали?
– произнесла я, искренне пораженная и одновременно глубоко возмущенная. Она смотрела на меня с видом перепуганного кролика. Я энергично покачала головой.
– Извините меня, - выдохнула она, - у меня вообще-то тоже нет, но из-за моей нервозности, я подумала, возможно, это как-то связано.
Теперь она выглядела такой растерянной, что мне стало ее даже жаль.
– Вы замужем?
– спросила я, лишь бы что-то
Она покачала головой.
– А вы?
– Нет, - солгала я в неожиданном порыве сочувствия.
– Ах, я не страдаю из-за отсутствия в моей жизни мужчин, - решительно заявила она, - пусть даже профессор думает иначе.
– Она хихикнула.
– Я иногда хожу в общую сауну, просто так, подивиться многообразию природы. Но боже мой, до чего же уродлив голый мужчина! Тут уж вы должны признать мою правоту...
Нет, признать ее правоту я никак не могла, для этого мне было достаточно представить себе моего юного возлюбленного, хоть я еще ни разу не видела его обнаженным. Я покосилась на часы - еще двадцать восемь минут.
– Если быть честной, - продолжала она, - если быть до конца честной, мужской орган выглядит как нечто такое, чему следует находиться внутри и что по ошибке оказалось снаружи. Напоминает кусок кишки или что-то в этом духе... ах, поговорим лучше о чем-нибудь более приятном, - прервала она себя.
– А вы помните <Кошачьи язычки>?
До этого момента мне не казалось, что она ненормальная, возможно, предполагала я, она излишне напряжена, но теперь я подумала: эта женщина совсем спятила, и ощутила настоятельную потребность немедленно встать и уйти. Будто прочитав мои мысли, она положила свою ладонь, напоминающую лапку кузнечика, на мою руку.
– А теперь отгадайте, что у меня в сумке, - сказала она и водрузила свою старомодную сумку на стол.
Коробку, которую она достала, я узнала сразу, она осталась такой же, как и во времена моего детства, - с черно-белой кошечкой на желтом фоне.
Она торжественно ее открыла и предложила мне угощаться.
Я церемонно отказалась.
– Берите же, берите, - настаивала она, - у меня больше никого нет, кто грешил бы со мной за компанию.
– А профессор?
– ехидно бросила я.
Она решительно покачала головой.
– Никогда, - сказала она, - он ненавидит шоколад.
– Мне вспомнилось, как в детстве бабушка иногда приносила мне шоколадное яблоко, это было нечто необыкновенное...
– О да, - воскликнула она возбужденно, - о да, <Яблоко Телля>!
– Верно, - подтвердила я, - именно так это называлось. В таких квадратных коробках...
– Белых, - подхватила она, - с изображением яблока. Оно еще было обернуто...
– Золотисто-красной фольгой...
– Точно, - воскликнула она, - точно!
– И самый прекрасный момент наступал, когда его распаковывали и яблоко распадалось на отдельные шоколадные пластинки...
– О да, - восторгалась она, - само совершенство!
– Да, - сказала я с улыбкой, - оно было так совершенно.