Рассказы
Шрифт:
Многие к ним тогда примкнули. То еду дамочке пересоленную подадут, то в ее номере ни с того, ни с сего ремонт устроят. Пыль, грязь, шум, ну, и мат, конечно, как же русскому человеку без ругани? Кто как изгалялся. Это же весело, травить беззащитного человека. А что, если начальство позволяет, да еще и подзуживает?
Сотовых телефонов в те времена не было, стационарные стояли только у начальства, к ним дамочку не подпускали. Автобус у нас приходил строго к началу новой смены, новых отдыхающих привозил, старых увозил. В общем, она тут у нас как в западне оказалась.
Но вот смена закончилась,
Она туда, а дороги-то не знает, у нас администрация сидит отдельно, от главного корпуса далеко. Вот бегает она по территории, спрашивает, где тут у нас бухгалтерия, и каждый встречный-поперечный ее в другую сторону отправляет. Веселились, одним словом. Тут она совсем рассвирепела. Вынесла из вестибюля один из стоящих там старых стульев, уселась на него и поехала.
Он изогнулся, чтоб ей сидеть удобнее было, и помчался на задних ножках. Нам бы тогда уразуметь, что дело-то нечисто, но уж больно все разошлись. Ну, ездит баба на стуле, ну и что? Люди разные, кто на чем хочет, на том и ездит.
Кончилось все тем, что директор решил все-таки этот бардак прекратить. Взял ее чемодан и выставил на крыльцо. А сам ушел. Зачем ему бабские вопли слушать? Я увидел это да ей и сказал. Автобус тоже стоял, ждал ее, шофер сознательный попался.
Она подлетела к крыльцу, схватила свой чемодан и заявила усмехающейся обслуге, я, мол, так зла, что, как только выеду за околицу, у вас пропадет свет. И не будет его до тех пор, пока я не успокоюсь и вас не прощу. Но знайте, я еще раз сюда когда-нибудь обязательно приеду, для проверки. И, если вы еще раз устроите хоть малейшую пакость или мне что-либо не понравится, берегитесь. Тогда я вам устрою настоящий конец света.
Все, кто стоял вокруг, давай хохотать. И что их так насмешило, я до сих пор не пойму. Я-то тогда для сугреву принял граммов двести и в их проблемы не вникал.
Вот прошло минут пятнадцать, то есть ровно столько, сколько нужно автобусу, чтобы выехать с территории «Пруда», и у нас вдруг все потемнело. Вроде по часам белый день, а вокруг кромешная ночь. На небе тускло так что-то мерцает, типа как луна за тучами, только чуток пожелтее.
Фонари тоже не горят, хоть их и пытались включить. Электрики все вокруг облазили, говорят, все в порядке. Главбухша, прибежавшая к главному корпусу, беснуется, ничего понять не может, даму эту приезжую костерит. И нечаянно вдруг садится на стул, который дамочку по санаторию возил.
А он возьми да и помчи ее к пруду! И скинул в воду аккурат на этом месте, где мы теперича сидим.
Она давай вопить и к берегу подбираться. Да только дойдет во-он до того камешка, как стул снова ее обратно в пруд загоняет.
Что делать? Позвали участкового. Он пришел не один, а с парой крепких мужиков. Попытались они этот стул одолеть, но тот не дался. Да и когда это человек сильнее железяки был? Человек, он же мягкий, ему больно, а стул железный, твердый,
В общем, участковый боролся-боролся со стулом, да и заявил, что сделал все, что мог.
Хотел уже уходить, он и сам эту опупенную бабенку терпеть не мог. А она ему командует: стой! А ну, говорит, пистолет у тебя есть, уничтожь этот дрянной стул! А тот в ответ: мол, если он будет расстреливать стул, то неизвестно, куда рикошетом попадут пули. Вполне возможно, ей в лоб.
На вопли бухгалтерши о помощи пришло несколько отдыхающих. Один из них, здоровенный такой бугай кило под двести, сел верхом на стул и велел ей вылезать. Та побрела к берегу. Казалось, вот-вот выйдет, но тут стул снайперским броском отправил своего седока на самую середину пруда, а бабенку загнал обратно.
Поскольку телефоны не работали, а о сотовых телефонах тогда и слыхом не слыхивали, то докладывать районному начальству о нашем ЧП пришлось участковому, благо рация у него была.
Начальство в конец света в отдельно взятом санатории, естественно, не поверило, решило, что участковый просто пьян, но подмогу все-таки выслало.
Через час подъехавшая подмога убедилась, что света на территории санатория в самом деле нет ни дневного, ни электрического, и попыталась расспросить об этом директора, но ничего внятного не добилась. Он нес какую-то чушь об обидчивой дамочке, не понимающей шуток, о стуле-террористе и конце света.
Подмога по рации доложила о ситуации в центр. Начальство им снова не поверило, решив, что это какой-то неприличный розыгрыш, и пообещало влепить каждому шутнику по строгачу.
Посидев в темноте, санаторский народ испугался. Дамочкины слова, сказанные в сердцах при отъезде, знали даже вновь приехавшие клиенты и грозились тут же уехать. Что за радость отдыхать в темноте? Тем более что ни поесть, ни процедуры принять без электричества невозможно.
А их отъезд для санатория конец. Держались-то ведь только на деньгах отдыхающих, других источников не было.
Тут и обслуга перепугалась. Если санаторий закроется, где работать-то? Уезжать никому не хочется, места тут у нас красивые, да и дома добротные, хозяйство опять-таки налаженное. Что делать?
Пока то да се, день прошел, другой наступил. Главбухше, чтоб от усталости не потонула, спасательный круг приволокли, старинный, но исправный. Вот болтается она в этом круге посредине пруда, а вокруг директор с районной подмогой и участковым заседают. Думают они, думают, а все без толку, ничего придумать не могут.
Участковый, он за то, чтоб дамочку разыскать и к порядку призвать. Но директор против. Вдруг она еще больше разозлится и устроит катаклизм пуще прежнего? Типа как снег посреди лета напустит, тогда и вовсе хана будет.
Районная подмога тоже против того, чтобы дамочку к порядку призывать. Они за то, чтоб разыскать ее и извиниться.
Но тут возмутилась главбухша. Она тут сидит уже вторые сутки, вся тиной провоняла, и она же еще и извиняться будет? Да ни за что! Это пусть перед ней извиняются!