Рассказы

Листенгартен Владимир Абрамович

Дюма

В Советском Союзе, как известно, в отличие от Америки, врачи ходили по домам. Назывались такие врачи районными. Они, как правило, знали всех больных в своем округе, а все семьи знали своего районного врача. Был такой врач и в одном из районов Баку. Фамилия его была Аббасов. Это был очень хороший человек, отзывчивый, добрый. К больным он приходил обычно с большим старым чемоданчиком с металлическими уголками. Что в нем лежало, никто не знал, но этот чемоданчик был всегда при нем.

В советские времена получить возможность поехать в заграничный круиз было чрезвычайно трудно и ездили в подобные поездки только счастливчики. Одним из таких счастливчиков

стал доктор Аббасов. Обычно рассказы тех, кто побывал в странах «загнивающего капитализма», всегда слушались с большим интересом. И вот, наконец, доктор Аббасов вернулся в Баку и вновь приступил к работе. Посещая больных он с гордостью показывал им свой новый, очень красивый, дипломат, купленный «там». Всем хотелось знать, что произвело на него наибольшее впечатление во время поездки. Его рассказ звучал необычно и ниже мы приводим его в том виде, как он говорил:

— Мы Марсел были, там крепость большой стоит, нам показали, где Дюма (с ударением на «ю») сидел!

Видимо он никогда не читал Дюма и не слыхал о «Графе Монте-Кристо».

Прошло две-три недели и все больные, которых он посещал, увидели, что доктор Аббасов снова носит с собой свой старый потрепанный и неизвестно чем набитый чемоданчик: привычка — вторая натура!

Хан-Ахмед

Начальником одной из полевых геологических партий в Управлении геологии Азербайджана был немолодой человек по имени Хан-Ахмед. Он рассказывал, что был первым сыном, родившимся у его весьма состоятельного отца, и тот был так счастлив, что засыпал его колыбель золотыми монетами и дал ему имя с приставкой «хан». Хан-Ахмед был членом КПСС (быть начальником геологической партии и не вступить в коммунистическую партию было практически невозможно) и регулярно посещал партийные собрания. Это не мешало ему, сидя на них, возносить временами шепотом хвалу Аллаху и пророку Мухаммеду, поглаживая характерным жестом свой подбородок. Однако религиозных заветов он не придерживался: пил часто и помногу. Но по-настоящему пьяным его никто на работе не видел.

Однажды вечером, после обильного застолья, Хан-Ахмед решил поехать в район, в свою полевую партию. Он устал за день, много выпил и за рулем заснул. Водитель грузовика, который ехал ему навстречу, увидел «Волгу», несущуюся на большой скорости по левой стороне дороги. Съехать на обочину он не мог и решил просто остановить машину.

Проснулся Хан-Ахмед в больнице, где ему пришлось провести два-три месяца. Когда он снова пришел на работу, то сильно хромал на правую ногу и ходил, опираясь на палку. Он почти перестал водить свою машину, которую восстановили после аварии. Предпочитал ездить на служебном «ГАЗике». Шофером у него был молодой парень, которого звали Дура-Хан. Однажды вечером, в районе, когда Хан-Ахмед сидел за столом вместе с другими сотрудниками партии, к ним присоединился и его шофер. Хан-Ахмед сказал ему:

— Слушай, мы всю свою жизнь живем в Советском Союзе, здесь нет никаких ханов, а мы с тобой, по-прежнему, зовемся ханами. Давай с этим кончать: с сегодняшнего дня я буду просто Ахмед, а ты будешь просто Дура!

Как-то в Управлении геологии 31 декабря в перерыв сотрудники отмечали Новый год. Собрались за столом, было много разной еды и много спиртного. Хан-Ахмед произнес тост. Он сказал:

— У нас на работе я завидую белой завистью только одному человеку — Володе, начальнику Тематической партии. У него работают двадцать молодых интересных женщин. Он сидит как падишах, а вокруг него крутится целый сонм полуголых красавиц, его сотрудниц.

Его перебили вопросом:

— Почему «полуголых»?

— У нас с ним рентгеновский взгляд, мы оба все видим сквозь

одежду!

Он продолжал:

— Вах! Так выпьем же за то, чтобы в Новом году нас всех, мужчин, всегда окружали такие красивые женщины как те, что сидят с нами за этим столом!

Прошло полгода. Постоянно ездить в район Хан-Ахмеду было тяжело, и руководство Управления геологии пошло ему навстречу: его назначили начальником Лаборатории, которая располагалась на первых двух этажах здания Управления в Баку. В Лаборатории работало около 130 сотрудников, из которых 120 были женщины. Между ними беспрерывно возникали споры, ссоры, склоки, а иногда даже драки. В летний период, когда было особенно много работы, женщины требовали отпуска, уходили в декрет, увольнялись. Все связанные с этим проблемы выплескивались в кабинет начальника Лаборатории. И Хан-Ахмед однажды воскликнул:

— Какой же я был дурак, когда сказал, что завидую Володе, он несчастный человек, но я еще более несчастный: у него в партии всего двадцать женщин, а у меня их здесь аж сто двадцать!

На Черном море

Однажды один мой приятель, Валентин отдыхал в Сочи. И хотя он приехал из Баку, города, окруженного замечательными песчаными пляжами, он и в Сочи, естественно, отправился на пляж, чтобы искупаться в Черном море. Пляж ему не понравился. Хотя он был ухоженным — люди загорали на деревянных лежаках, всюду стояли грибки зонтиков, защищавших от солнца, но сам пляж был из гальки и гравия и ходить по нему босиком, как на Апшеронских пляжах, было больно. Тем не менее, как говорится, «взялся за гуж, не говори, что не дюж», и Валентин полез в воду. Плавать он почти не умел и поэтому держался близко от берега. К тому же приходилось купаться без очков, а без них Валентин видел крайне плохо. И вот он плескался в мелкой воде, когда увидел, что несколько человек стоят в море на скале достаточно близко от берега и фотографируются. Он прикинул расстояние, пришел к выводу, что до этой скалы он доплывет, и поплыл.

К его ужасу, скала оказалась подводной, люди с нее уплыли, и он ее потерял. Еще хуже было то, что он без очков не мог определить, с какой стороны от него берег, куда ему плыть. Валентин разволновался и стал медленно погружаться в воду. В голове у него билась только одна мысль: что о нем скажут на похоронах его товарищи и друзья: «Все-таки он был дурак, знал ведь, что плавать не умеет, чего же полез туда, где глубоко?» С большим трудом Валентину удалось, отплевавшись соленой водой, которой он наглотался, лечь на спину. Он лежал, смотрел в небо и боялся перевернуться, боялся снова пойти ко дну.

Вдруг он услышал, что рядом с ним проплывает какая-то компания мужчин и женщин. Валентин повернулся, взглянул на них и крикнул:

— Я тону, помогите мне, пожалуйста, добраться до берега!

Но они посмеялись и проплыли мимо. А Валентин снова пошел ко дну, снова всплыл, снова с трудом лег на спину. Через некоторое время он увидел краем глаза проплывавшего мимо парня. Он крикнул ему:

— Скорей плыви ко мне, я тебе кое-что покажу!

Парень подплыл. Валентин вцепился в него и сказал:

— А теперь плыви к берегу и вытаскивай меня.

Парень ничего не сказал, но помог ему добраться до берега. Валентин его поблагодарил, а потом пошел по пляжу, пытаясь разыскать компанию, которая проплыла мимо него. Он был зол и, когда нашел их, сказал:

— Как вам не стыдно, человек тонул, звал вас на помощь, а вы проплыли мимо, посмеялись и не помогли ему!

Когда они поняли, что он не шутит, один из них сказал:

— Мы, конечно, извиняемся, но мы не могли себе представить, что утопающий просит о помощи и говорит при этом «пожалуйста»!