Рассказы
Шрифт:
Пашка притаился за дверью рядом со стариком, который принес свое ружье и передал Пашке. На стук никто не отзывался. В дверь загрохотали громче.
— Чего надо? — спросил Пашка, стараясь придать голосу суровость для устрашения.
— Кто в доме есть? Открывай!
Пашка ответил за всех:
— Уходите, тут проживают международные дети!
— Открывай, паскуда!
Пашку задела грубая форма обращения. Надо было бы шарахнуть по бандитам из ружья, но патронов всего два, и надо беречь.
— Постучи,
А со двора барабанили сильнее.
— Открывай, иначе будем двери рубать!
— Только сунься, — сказал Пашка и клацнул ружьем, переломив стволы, будто заряжает их.
После угроз и окриков за дверью притихли, должно быть, готовились к штурму, позванивало лезвие топора, и вдруг раздался треск: бандиты принялись рубить створки дверей.
— Рубай веселей, — кричал кто-то.
Мадмазель Таранка, услышав треск, догадалась, что в дом пришли настоящие грабители, те, что пугали ее в темные осенние ночи. Эта опасность была куда серьезнее налета мальчишек. Поняли это и маленькие жители детского приюта, поднялся горький плач. Мадмазель Таранка в отчаянии металась по комнате, ломая руки, не зная, что делать. Она проклинала судьбу, что забросила ее в эту варварскую страну, и нет ей, несчастной женщине, ни минуты покоя, и не у кого просить защиты.
Все же она взяла себя в руки, поняв, что сидеть взаперти в столь опасную минуту нельзя. Она решила выйти из своего укрытия, сначала приоткрыла дверь и высунула голову, потом вышла сама. Ребятишки потянулись за ней, вцепившись со всех сторон в ее длинное строгое платье.
Пашка продолжал командовать, а сам искоса глядел на перепуганных чужеземных ребятишек, которые уже не со страхом, а с мольбой и надеждой поглядывали на него, своего спасителя. Пашке стало жаль малышей, и он почувствовал ответственность за их маленькие жизни.
Мадмазель Таранка подбежала к Пашке. Она поняла, что он и есть старший.
— Мсье, мсье, — говорила она и трогала Пашку за рукав. Виновато улыбаясь, она поглядывала на ребят, как бы спрашивая, как зовут этого отважного юношу.
Кто-то догадался и подсказал:
— Пашкой его зовут.
Мадмазель Таранка коснулась рукой Пашкиного плеча:
— Мсье Пашка, мсье Пашка…
Она силилась что-то подсказать, сыпала непонятной французской речью, и Пашке надоело.
— Переведи ребятишек в подвал, — скомандовал он и спросил у Мадмазель Таранки: — Подвал у вас есть?
Но та не поняла и опять залопотала по-своему. Пашка махнул рукой.
Бандиты стали ломиться и в другую дверь, со двора.
— Открывай, душу вытрясем! — гремел за дверью
Потом послышался их разговор:
— Микола, они оттуда двери подперли.
— А ты рубай! — И с новой яростью застучал по дверям топор.
Приютские ребятишки заплакали, и Пашка растерялся, не зная, как успокоить малышей.
— А ну, не распускать слюни! — прикрикнул он. — Таскайте мебель!
Грозный окрик подействовал на детишек. Они дружно принялись таскать к дверям кто стул, кто одеяло, кто красивый кувшин, расписанный цветами, и складывали в кучу. Вот уже целая гора вещей выросла у двери, едва не достигая потолка. На самой верхотуре стоял Володька Дед и принимал, что ему подавали.
Пашка тоже взобрался наверх и оттуда крикнул в прорубленную бандитами щель:
— Эй, уходите, а то стрелять буду!
— Мы из тебя сейчас котлету сделаем, — раздался в ответ сиплый голос.
Пашка выставил дуло стариковской берданки и выстрелил в темноту. За дверью послышался разговор:
— Батька, они стреляют.
— Тащи солому, мы их зараз поджарим.
Уже была изрублена в щепы одна створка двери, трещали петли на второй, но вход надежно преграждала баррикада. Иногда она, сотрясаясь от ударов, начинала шататься. Казалось, вот-вот рухнет героическая оборона, бандиты ворвутся в дом, но Пашка держался крепко.
Бандиты были взбешены, а может быть, они чувствовали, что со стороны рудника придет помощь осажденным, поэтому торопились взломать двери и проникнуть в дом.
Ребята стойко оборонялись. Но вдруг затрещала ставня и в окне показался бандит в капелюхе, может быть, сам Чирва. Володька Дед подхватил медного Иисуса и метнул им в грабителя. Пашка разрядил в бандита второй патрон. Тот упал; зазвенел оброненный топор.
Вслед за первым налетчиком показался второй. Он спрыгнул с подоконника и, прежде чем Пашка успел зарядить ружье, рубанул его топором по плечу. Верка закричала, а Володька Дед выхватил у нее кочережку и, крякнув, ударил бандита по затылку. Тот упал на колени, обхватив голову руками, и медленно свалился на пол.
А Пашка Огонь лежал среди обломков мебели, обливаясь кровью. Он зажимал рукой рану, но кровь сочилась сквозь пальцы, текла по разорванному рукаву.
Упал боевой дух защитников. Малыши при виде крови в ужасе разбежались. Мадмазель Таранка сложила руки на груди и приготовилась принять смерть. Но бандиты почему-то молчали, прекратили штурм дома. Вдали послышалась перестрелка. В разбитом окне показался Мишка Аршин и радостно закричал:
— Хлопцы, выходите, наши пришли!
Немало времени и труда потребовалось красногвардейцам, чтобы разобрать баррикаду и войти в дом.