Рассинхрон

Кокоулин Андрей Алексеевич

Ингрейв не обернулся.

Вообще, конечно, это было наглостью – пройти в трансфертный зал «Холидея», зная, что его хозяин находится с тобой в несколько напряженных отношениях. Впрочем, тут стоило поразмыслить. Ричи ведь мог ни черта не знать, что он и Хэнк решили его кинуть. В сущности, они все еще на него как бы работают. Тем более, что Ингрейв только сейчас понял, что те два придурка, заставшие их в комнате Перссона, в доминантном мире вовсе не сдохли. Это от головной боли у него все перепуталось. Пройдет день, и отражения Эрика Гобба и его напарника

прорастут здесь снова, только помнить ни черта не будут. Иначе каждый двадцатый в городе ходил бы уже без двойника. А это что? Правильно, это долбаный всепоглощающий рассинхрон. Но так просто его не заработаешь.

Другое дело, когда дохнет доминант. То есть, не доминант в доминантном мире, а доминант – в подчиненном.

Тут у двойника есть возможность протянуть дольше своего альтер эго. А вот двойники, убитые в доминантном мире, уже не возрождаются. Что и произошло с девчонками, которых Ричи набрал для здешнего борделя. А теперь вопрос: как убить двойника, не трогая доминанта, при том, что один мир копирует другой?

Ответ: нужны такие же парни, как они с Хэнком.

– Сэр.

Ингрейв шагнул в сторону, пропуская мужчину в светлом костюме под руку с тонконогой блондинкой в синем вечернем платье с длинным вырезом по бедру. Блондинка чуть посвечивала, ее спутник – нет. Одна из девчонок Ричи?

Когда парочка направилась в игровые кущи, Ингрейв чуть не двинулся за ними. Он вдруг подумал, что можно будет выбрать момент, когда мужчина отлучится разменять баксы на фишки, и спросить блондинку про Инесс. Наверняка они знакомы. Круг общения таких девчонок очень тесен. Но Хэнк, Хэнк позвал его в другой зал.

К зеркалу в два человеческих роста и длинной в добрых два десятка метров вели красные ковровые дорожки. Видимо, из-за отражений просторное помещение казалось многолюдным. Доминанты сновали туда и сюда. Их двойники повторяли их движения. Охранники в костюмах темными силуэтами теснились у стен. Ингрейв понаблюдал за ними, делая вид, что ожидает приятеля или подругу. Охранникам на него было наплевать.

Он подкараулил группу мужчин с седоватым доминантом в центре и затесался к ней. Мужчины шумно обсуждали злачные заведения отраженного города. Пристроившийся с краю Ингрейв кивал и всем видом показывал, что с этими отвязными парнями заодно. Хотя и слегка выбивался из коллектива своим плащом.

Зеркало приблизилось, открываясь в зал, идентичный тому, в котором они находились, но, пожалуй, более яркий. Напротив каждого из мужчин встал двойник, и только напротив Ингрейва образовалась пустота.

Ну так и не впервой.

16.

Проходить из одного мира в другой было как сквозь воздушную паутину. Невесомые нити касались лица, шеи, кистей рук, липли, стягивали, но рвались и отпускали, достаточно было приложить небольшое усилие.

Хлоп! – и Ингрейв ступил на ковровую дорожку по эту сторону. Свечение людей вокруг погасло. Доминантный «Холидей» встретил теми же аляповатыми лампочками, окаймляющими проемы, бахромой портьер, высоким сводом.

Охранники привычными столбиками расположились у стен.

Выход и вход были разделены символическим барьером из протянутой между опорами атласной ленты. На входе стояла касса. Впрочем, она стояла и на той стороне.

– Сэр! – окликнули детектива, едва он успел сделать шаг.

– Да? – повернул голову Ингрейв.

Один из тех мужчин, что толпой следовали за седовласым доминантом, придержал его за рукав плаща.

– Простите…

– Извини, парень, у меня нет времени, – сказал Ингрейв.

– Но ваш двойник!

Ингрейв оглянулся на отражение, где мужчина сжимал пальцами пустоту, таращась на самого себя.

– А что? Такое бывает.

– Но это же… как бы…

– Что? Рассинхрон?

Мужчина хватанул воздух ртом и кивнул.

– Ну, – сказал Ингрейв, – ничего не могу с этим поделать. Я знаю, что я уникум и почти музейный экземпляр, но, кажется, ничего не нарушаю.

– А ваш двойник…

– Умер.

Они пока не привлекали внимания, но долго так, конечно, продолжаться не могло. Доминанты и тусклые двойники обходили их, стремясь кто к зеркалу, кто от него. Некоторые недовольно ворчали. Ах, время, время! Он теряет время. Непростительно теряет. Ингрейв приобнял мужчину и повлек его в холл.

– Парень, я, конечно, могу дать тебе автограф, но, думаю, тебе стоит предложить кое-что получше, – сказал он.

– Что?

Они прошли арку и охранников. Ингрейв направился к бару, где царила полутьма, наполненная небрежными звуками джаз-банда.

– Сюда.

Он усадил мужчину за столик в углу и прошелся острым взглядом по стойке, соседним столикам и бармену, наливающему джин какому-то хлыщу с тонкими усиками. Джазисты в зеленых, с искрой, костюмах сделали перерыв. Официантка маячила где-то вдалеке. На них никто не смотрел.

– Есть разные, не совсем законные вещи, – наклонившись, шепнул мужчине Ингрейв.

– Какие?

– Например, я могу кое-кого вывести из строя.

– Там?

– Здесь, – сказал Ингрейв.

На мгновение закрыв своей фигурой ничего не подозревающего собеседника, детектив резко ударил того рукоятью выхваченного револьвера по затылку. За всю свою жизнь Ингрейв, наверное, вырубил таким способом несколько десятков человек, поэтому и на этот раз осечки не произошло. Мужчина беззвучно рухнул головой на столик. Ингрейв его даже слегка придержал, чтобы тот не разбил нос.

– Бармен!

Выудив портмоне из внутреннего кармана пиджака потерявшего сознание незнакомца, Ингрейв

шлепнул на стойку купюру в двадцать баксов. Бармен оставил хлыща со стаканом джина и придвинулся к детективу.

– Арчи несколько перебрал, – сказал Ингрейв, кивком указав на столик. – Разбудишь его через полчаса?

– Сэр…

– Не хочу, чтобы он снова за мной увязался. Он невыносим, когда нажрется. А у меня встреча с девчонкой.

Ингрейв выложил еще одну чужую двадцатку. Бармен, совсем молодой парень, улыбнулся.