Рассадник добра

Дмитриева Светлана

— Ну если даже ты... — с намеком восхитился Май.

— Все, я тебя сейчас стукну, — предупредила Машка. — И твое прекрасное лицо станет похожим на старый блин! На самый первый блин, который комом!

Май иронично поднял бровь.

— По-моему, хуммус на тебя как-то странно действует, — пробормотал он. — Ты начинаешь странно себя вести и говорить ерунду.

— Это не от хуммуса, — возразила Машка. — Тебе старшие никогда не говорили, что женщины часто несут чушь?

— Куда? — озадачился эльф. — И зачем?

— Все, закрыли тему. — Машка вздохнула. — Считай это глупой шуткой необразованной

девчонки, прибывшей из далекого провинциального параллельного мира. И уже скажи мне, что тебя так смутило в моей магической цацке, а то меня любопытство замучило!

— От любопытства крыза сдохла, — нравоучительно заметил Май. — Дело в том, что этот медальон создан для того, чтобы лечить мужское бессилие. Ваши, человеческие, самцы этим частенько страдают в том самом возрасте, когда все еще хочется, но уже не всегда получается.

— Похабник ты, Май, — осуждающе отозвалась Машка, выслушав эту краткую лекцию.

— Поэтому-то мне и стало интересно, зачем он тебе, — закончил эльф, выразительно глядя на нее.

Машка задумалась, еще раз взглянула на свое приобретение и неуверенно сказала:

— Ну, он красивый. И волшебный. По-моему, этого достаточно, чтобы его купить.

— Я тоже красивый и волшебный, — хмыкнул Май. — Но около меня почему-то не выстраивается очередь желающих меня купить.

— Слишком много просишь, наверное, — авторитетно заявила Машка.

— Еще чего! — обиделся Май. — Настоящий эльф никогда не просит. Он все берет сам. И по праву. Ты так и будешь носить его на шее, словно приворотный амулет?

— А что, глупо смотрится? — погрустнев, спросила Машка, сжав красивую цацку в кулаке. Расставаться со столь изящным украшением не хотелось. В конце концов, она не так часто могла позволить делать такие подарки самой себе.

— Очень! — признался эльф. — Если бы ты была мужчиной, это смотрелось бы жалко, а так — просто глупо. Ты же не носишь на груди рулон туалетной бумаги, хотя с вопросами жизнедеятельности у тебя все в порядке.

— Некоторые чудаки носят, — сказала Машка, припомнив какой-то репортаж по телевизору.

Показывали выставку — модели, одетые в рыболовные сети, модели в шляпах из водопроводных кранов, модель с приклеенным к лицу живым тараканом, и в числе прочих девушка с ожерельем из туалетной бумаги на нежной шее. Что-то все это должно было символизировать, но Машка так и не поняла тогда, что именно.

— Наверное, они совсем не в ту сторону повернуты, — глубокомысленно заметил Май.

Тем временем у их столика как-то незаметно и ненавязчиво начала собираться толпа. Толпа была небольшой и довольно молчаливой, хотя состояла преимущественно из спортивного вида мужчин, не молодых, но и не слишком старых. Мужчины, числом восемь человек, смотрели на Машку с дружелюбным вниманием, не имеющим никакого отношения к различиям полов и гастрономическим интересам. Другие, остававшиеся еще за своими столиками, явно старались разглядеть треклятый Машкин медальон. Они вытягивали шеи, вертелись на стульях, словно невоспитанные детсадовцы, и даже прикладывали ладони ко лбам, хотя солнца в ресторанчике не было и в помине. Машка окинула собравшихся подозрительным взглядом и, поколебавшись, сунула амулет в карман. По толпе пронесся разочарованный вздох.

Криворожий официант принес

блюдо сухариков. Машка фустнула одним и, чувствуя себя страшно неловко, наклонилась к всезнающему эльфу.

— Слушай, — прошептала она, — а что они все тут стоят и так странно на меня смотрят? Как будто я им всем деньги должна.

— А ты не должна? — шепотом же осведомился Май. Мало ли, всякое в жизни бывает, может, в экстренном порядке убегать придется от разозленных кредиторов. К такому повороту событий лучше быть готовым сразу.

— Конечно нет! — с негодованием отвергла Машка его подозрения. — Может, они хотят чего?

— Может быть, — согласился эльф. Глаза его на мгновение остекленели, словно он тщился увидеть нечто, скрытое вдалеке.

Машка нетерпеливо дернула его за руку.

— А чего они хотят? — спросила она.

— А ты у них и поинтересуйся, — легкомысленно предложил Май, запуская руку в блюдо с сухариками.

У него от всеобщего внимания аппетит не пропадал. В такой обстановке любой Высокий светлый чувствует себя как рыба в воде. Они вполне привычны к всеобщему восхищению и считают совершенно нормальным постоянно находиться в центре внимания.

— Ты уверен, что они не обидятся? — засомневалась Машка.

Май покачал головой.

— Не уверен. Но если они сильно обидятся, мы позовем вышибал, и они этот вопрос выяснят сами. Мы тут, знаешь ли, гости, а не работники. Наше дело маленькое: поесть, поговорить, а главное — заплатить. Вот если не заплатим...

— Ладно, — прервала его Машка, — это уже меня как-то не очень интересует.

Выдохнув, она допила из кружки хуммус и, сделав вид, что храбрости у нее прибавилось, развернулась к мужикам, желающим общаться. Увы, Джимом Керри в роли Маски она себя совсем не чувствовала. То ли уверенности не хватало, то ли еще чего.

— Чем могу помочь, господа? — вежливо спросила она. — Вас что-нибудь интересует?

— Ваш амулет... — подал голос один из самых бесцеремонных. — Вы носите его для себя или практикуете?

— Сложная ситуация, — вполголоса заметил Май. — Именно этого я и боялся. С вами, людьми, всегда непросто.

— А что такого? — так же тихо возмутилась Машка, не поворачивая к нему головы и напряженно улыбаясь ожидающему ответа мужику. — Нормальный амулет.

— Понимаешь ли, — шепотом пояснил Май, — если ты скажешь, что амулет носишь для себя, они сочтут, что ты... Как бы это сказать? Замаскированный мужчина, любяший мужчин. И побьют тебя. Может быть, даже до смерти. Вы, люди, вообще почему-то весьма болезненно относитесь к исключениям из обычного.

— Да, с политкорректностью у вас в Астолле туго. — Машка вздохнула. — Тогда я скажу, что я практикующая магичка. Лечу мужиков от их проблем. Ну не от всех, конечно, но от самых важных.

— Но ты же не магичка! — запротестовал Май. — Ты не умеешь этого делать!

— Ну и что? — Машка пожала плечами и еще шире улыбнулась мужику, сжав в кулаке амулет. — Иногда вранье — самое меньшее из зол. В конце концов, врать мне не привыкать.

— Это очень плохо, — сообщил ей Май. Посетители ресторанчика уже начали как-то нехорошо коситься на него. — Ты обязательно сделаешь все не так, и я даже не смогу тебе помочь, потому как в человеческой магии не силен. И у тебя будут проблемы.