Рассадник добра
Шрифт:
Талибер согласно фыркнул и потряс усиками.
— Гладь, — перевела Машка.
Май с некоторым трепетом коснулся мягкой шерсти загадочного и смертельно опасного талибера. Тот заурчал громче, стараясь не напугать маленького по сравнению с ним эльфа.
— Я вам не помешаю? — раздался вкрадчивый неприятный голос Вилигарка.
Талибер тут же развернулся, ощетинился и выставил вперед ножи. Маг нахмурился, провел руками по воздуху и пробормотал связку агрессивных, полных шипящих и рычащих звуков слов. Талибер поник, сжался. Глаза его потухли, став похожими на глупые зеленые стекляшки
— Ну и что? — тихо сказала она. — Чем мессир снова недоволен?
— Почему ты решила, что я недоволен?! — раздраженно бросил Вилигарк.
— По вам видно, — вздохнула Машка. — У вас все на лице написано буквами размером с меня.
— Этого не может быть! — фыркнул Вилигарк. — Я не настолько крупнее тебя, чтобы это было возможно.
— Ладно, это преувеличение, — согласилась девочка. — Но я же вижу, что вы просто беситесь!
— У тебя неверное восприятие реальности, — холодно отбрил маг. — Я абсолютно спокоен.
— Как дохлый удав, — в тон ему гнусаво прокомментировал Май из кустов.
Спорить с эльфом Вилигарк не стал, только поморщился от досады. Во-первых, всем известно, что эльфы чуют ложь издалека, а во-вторых, спорить с эльфом — дурная примета. В приметы Вилигарк, как и полагается уважающему себя магу, верил.
— Зачем вы так с талибером? — грустно спросила Машка. — Он же такой милый, хороший, пушистый.
— Он опасный! — уверенно сказал Вилигарк. — А ты из-за своего плоского мышления даже не в силах понять насколько!
— Но мы же его гладили, — растерянно пробормотала Машка, — а он фырчал, ему нравилось. Он был такой замечательный, а теперь — как кукла. Разве иначе нельзя?
— Те, кто делал иначе, давным-давно превратились в материал для опытов более удачливых и разумных коллег, — отозвался маг.
Машка понурилась. Наверное, Вилигарк прав: он этими существами и магией вообще всю жизнь занимается. Вероятно, он действительно больше о них знает и лучше понимает. Как она может с ним спорить? Да, этот талибер был первым магическим существом, не считая, конечно, эльфов, которое она увидела в жизни. Какие знания она может противопоставить обширному опыту некроманта?
— И все равно вы не правы! — неожиданно для самой себя заявила Машка. — При вашей профессии стыдно быть таким ограниченным!
— Я не ограниченный, — обиделся Вилигарк.
— Тогда снимите заклинание с талибера, — попросила девочка. — И увидите, что будет.
— Что будет? — Маг недобро усмехнулся. — Варианта два: или он меня убьет, или я его.
— Он не будет вас атаковать, — уперлась Машка. — Вы ему... не нужны, в общем.
— Плоская ты, — сообщил маг, глядя на нее с жалостью,
Впрочем, к таким взглядам в этом мире Машка уже привыкла, так что ни смущаться, ни огорчаться не стала.
— Я встану между вами, — спокойно заявила она. — На меня он не кинется. Мы с ним подружились.
— Для самоубийства ты могла бы выбрать менее болезненный способ, — заметил Вилигарк. — У демонов не бывает друзей. Их срок жизни для этого слишком мал. И кроме того, он может позвать на помощь кого-то из более сильных демонов, и тогда нам придется туго.
— Ну неужели, неужели вы совсем не умеете рисковать? — спросила расстроившаяся Машка. — Я была о вас лучшего мнения. Вот даже Вий не испугался, а вы...
— Это кто? — равнодушно поинтересовался маг.
Машка опешила.
— Это эльф, который у вас в саду работает, — напомнила она. — Вы что, его не помните? Их двое, Вий и Май.
— Я, как и все нормальные люди, их не различаю, — высокомерно обронил Вилигарк, однако в глазах его зажглась искорка интереса.
— Удивительно, — заметив его реакцию, изумилась Машка. — Они же совсем разные!
— Эльфы разные... — Маг задумался. — А талиберы — милые и пушистые... Ну-ну... Знаешь что, давай попробуем. Только я отойду подальше.
— Да хоть в дом зайдите, — великодушно разрешила Машка, довольная тем, что ей удалось добиться своего.
— Ага, и дверь закройте, — издевательски поддержал ее Май, не показываясь, впрочем, из кустов. — Дверь-то у вас ядонепроницаемая, правда, нелицензионная. Так что, если не выдержит, за свои деньги новую ставить придется.
Вилигарк возмущенно посмотрел на кусты, но эльфа разглядеть не смог. И промолчал. Развернулся и направился к дому.
— Тебе нравится его обижать? — укоризненно спросила Машка.
— Нравится, — чистосердечно признался Май, вылезая на поляну. Улыбка у него была как у лягушки — во все лицо, от уха до уха.
— Это очень плохо, — сказала Машка. — Может быть, в глубине души Вилигарк хороший человек, добрый и ранимый. Просто в детстве его обижали и не понимали.
— Его и сейчас обижают и не понимают, — добавил Вий. — Только к его хорошести это отношения не имеет. Обижают всяких — и хороших, и плохих. Не обижают только сильных. А Вилигарк недостаточно сильный, чтобы избежать обид. Так что, может быть, он и хороший, но это маловероятно. Хорошие в некроманты не идут.
— Еще скажи, что некромантами становятся только те мальчики, что в детстве кошек мучили. — Машка усмехнулась, становясь перед талибером.
— Не уверен, что именно кошек, но в целом мысль правильная, — подтвердил Вий.
Машка поежилась.
В этот момент талибер очнулся и с тонким, пронзительным воем, не соответствующим его красивому лицу, вскочил на ноги. Крылья его дрожали. Май, охнув, отпрыгнул в сторонку, и только Вий не шелохнулся, очевидно вспомнив о том, как Машка сказала хозяину, что он не испугался. Для эльфов такие вещи имеют огромное значение. Ничто не играет для них такой роли, как оценка других. По большому счету эльфы — самые неуверенные в себе существа в этом прекрасном мире. Они бы даже не подозревали о том, что красивы, если бы люди не утверждали это постоянно.