Распутица
Шрифт:
Михаил приехал к ней как раз в обед. В это время в кафе было не очень много посетителей, не так, как в будни. Она вышла к Михаилу в белом высоком поварском накрахмаленном колпаке.
– Привет, Миша, как я рада тебя видеть! – воскликнула, улыбаясь, Юля.
– Здравствуй, Юля, как Николай служит? Его в Афган не посылают?
– Ой, что ты, сплюнь, я так боюсь этого Афгана…
– А, понятно, скоро у вас прибавление, – сказал Михаил, глядя на её полнеющий живот, и глаза его почему-то залучились, словно это был его ребёнок.
– Да, Миша! – застенчиво улыбнулась она.
– Пойдём
Машина «Жигули» стояла у обочины дороги. Юля опустила глаза и молча пошла рядом с приятным, обаятельным мужчиной, от которого веяло на неё каким-то благородством и душевностью. Он открыл ей дверцу, Юля села на переднеё сиденье. Ах, как ей охота с ним прямо сейчас куда-нибудь умчаться и чтобы никто их не нашёл. Но этого она никогда не сделает, и вовсе не потому, что Миша был друг Коли, просто у неё есть муж и больше ей никто не нужен. Между её сокровенным желанием и этим умозаключением, однако, улавливалось явное противоречие, но Юлия этого не замечала, так как с Мишей ей было исключительно хорошо, как с другом Николая. Но если бы она вот так же сказала кому-нибудь, её, конечно, никто бы не понял или посчитал бы лукавой женщиной, скрывающей даже от себя правду. На самом деле Юля ничего не скрывала, не утаивала и не афишировала свою деловую связь, хотя уже некоторые догадывались об их необычных отношениях.
– Евгения когда работает? – спросил он.
– Она вчера была, а я весь день сегодня. Завтра опять буду я, она – во второй смене. Кстати, приехал её Кузьма, теперь вам лучше не встречаться. Правда, она почему-то очень злится на меня. Я боюсь, как бы до моего мужа не дошло, что мы с тобой поддерживаем деловые отношения.
– Ничего, я с ней поговорю. Не думал, что она станет претендовать на что-то большеё…
– Что-то случилось?
– Она ходила к моей жене в школу, но я ей покажу… выдумала же?… Больше я ей ни одной шмотки не принесу.
– Тогда она совсем с ума сойдёт.
– Ничего. Боцман дома – не разгонится, я врежу ей промеж глаз, так сразу станет шёлковой.
– Ты как блатной, аж мне стало страшно!
– Ладно, к делу. Как сумку вынести из багажника? Слишком заметно.
– Давай ко мне домой. Или нельзя? Коля… ой, а что, если к сестре Вале? С ходу и отвезём?
Юлия быстро скинула поварской колпак, развязала белоснежный передник и положила на заднеё сиденье.
– А тебя в кафе не хватятся?
– Я попрошу мою напарницу… присмотрит за раздачей и прикроет, если возникнет необходимость отпустить клиентов.
Они быстро поехали, правда, к Туземцевым ехать было недалеко. Он свернул в первую же улицу и, больше никуда не сворачивая, ехал прямо.
– Ты что-то недоговорила? Ты сказала: «Коля», а дальше что?
– По правде говоря, ничего особенного. Я бы не хотела, чтобы муж знал что-либо о наших отношениях.
– Ведь мы же с тобой не любовники? Я ему хотел это объяснить в тот раз, когда он приходил ко мне домой, но он меня даже не выслушал…
– Он говорит, что сам себе не доверяет, а другу – подавно, что ты запрещаешь ему общаться с Аллой, поэтому хочет, чтобы и мы с тобой не поддерживали деловых отношений. Я слышала, что твоя жена педагог?
– Да… но это он так зря обо мне плохо думает. Я поговорю
Когда они приехали, Валентина была дома, а Семён с утра подался на подледную ловлю рыбы. Поэтому Валентина без особых препятствий впустила Юлию с Михаилом.
– Это мой лучший друг! – смеясь, представила его сестре.
Михаил поставил полную вещей сумку, поздоровался с круглолицей, светловолосой и полноватой хозяйкой в простом домашнем платье.
– Очень хорошо! – воскликнула Валентина, одаряя улыбкой импозантного мужчину. —Только чтобы муж про друга не узнал, – она весело засмеялась, хватаясь рукой за рот, понимая, что сболтнула лишнее.
– Миша и Коля друзья, так что придержи свою нездоровую фантазию, – недовольным тоном проговорила Юлия.
– Тем более хорошо! Я же пошутила…
– Ну ладно, вечером обязательно заскочу, без меня вещи не смотри. Мне пора сейчас быть в кафе, а я здесь торчу…
– Какая ты счастливая! Каких мужчин имеешь! – опять не сдержалась Валентина, заинтересованно глядя на Михаила, который молча улыбался…
Потом он привёз Юлию в кафе, она подхватила свой поварской атрибут и резво убежала в кафе с румянцем на круглых щеках, при этом почти не ощущая своей беременности.
Михаил постоял, закурил неторопливо, в приоткрытое окно выпустил струю дыма и уехал восвояси. «Пока я встречаюсь с Евгенией, Юля будет это вполне нормально или хотя бы терпимо воспринимать, – думал он, – наверное, я ей нравлюсь, но она этого не показывает. Хорошая баба, какая бы ещё женщина предупредила насчёт боцмана. Но я скоро завяжу с этой дурой, хватит. Значит, она отключила телефон, потому что приехал муж».
Михаил поехал на улицу Октябрьскую, где жила Евгения в трёхэтажном доме. Она должна была увидеть машину, про себя решил он, остановившись напротив. Михаил посигналил, чтобы та выглянула в окно, он уже так делал не раз, правда, тогда не было мужа, но она всё равно не впускала его. Какая разница, ведь люди могли увидеть, как Евгения садилась в машину и они уезжали подальше за город. Салон автомобиля служил им спальней.
Фигура Евгении мелькнула в окне и пропала. Через пять минут она торопливо вышла и подошла к нему.
– Ну ты сообразил подъехать! – сердито сказала она.
– А что, боцман дома или сосед зашел? – весело бросил он.
– Не остри, просто муж пошел в магазин, а потом поедет на рыбалку…
– Мало ему морской рыбки?
– Ему милей река, соскучился…
– А по тебе разве нет?
– Миша, не остри, а чего ты сейчас приехал? Я бы тебе позвонила, а сейчас поехать никак не могу.
– Вот и хорошо! Замнем, однако, ты хорошая сука, не думал, что придешь к жене. Садись в машину! – крикнул он.
– О чём ты говоришь, Мишенька? Это тебе Юлька набрехала?
– Причем тут Юлька? Если сама перед каждым ноги раздвигаешь, думаешь, что и она такая?
Евгения покраснела, ей всё стало понятно, выходит, жена проговорилась?
– Разве твоя жена знает меня? Я уверена – не знает, может, это была другая женщина? Ведь у тебя я не одна?
– Но у тебя одной такой нос, так что хватит! И больше ничего не будет от меня, о тебе я думал лучше, а ты стервозная, подлая бабёнка.