Распутанный
Шрифт:
«Ты чего творишь?» — потребовал Джулиан.
«Беги», — взмолился Калеб.
«Я… я ничего не вижу», — выговорил Элайджа. — «Я не знаю, как тебе стоит поступить. И мне оно не нравится. Все это мне не нравится.»
Эйден все равно выступил вперед.
— Я был прав, — сказал он мягко. — Вы защищаете меня, да? — Ответа не последовало.
Понимали ли они его?
— Зачем бы вам так поступать?
Тот, что впереди, убрал свои смертоносные крылья и присел, его лицо остановилось в паре сантиметров
На какое-то мгновение страх заставил его остолбенеть. Но потом он понял, что на нем не было новых ран, новых укусов. Тогда он начал понимать.
— Ты хочешь, чтобы я приласкал тебя, верно, парень?
Ответа снова не было, но Эйден протянул руку. И хотя он был почти уверен, что прав, рука все равно дрожала. Он погладил зверя за ухом и потеребил. Вместо клацающих зубов, раны, лавины боли и потери конечности он уловил одобрительное урчание зверя.
Остальные, топая, подошли к нему ближе, когти царапали пол, когда они усаживались у ног Эйдена, ища его прикосновений.
— Я не понимаю, — прошептал он.
«Я тоже.» — Ошеломленный Джулиан.
«Все равно, чувак. Мы рулим!» — Догадайтесь, кто? Калеб, важный павлин.
«Я этого не предвидел.» — Испуганный Элайджа.
Почему он нравился этим существам? Почему они защитили его от тех самых людей, в которых жили? В этом не было никакого смысла.
Единственное, что он смог предположить, это то, что им, должно быть, нравилось притяжение, эти странные флюиды, которые он испускал, привлекая вампиров, ведьм, фей и гоблинов в Кроссроудз. Впрочем, эти существа притяжение ненавидели. Настолько, что ведьмы созвали свое собрание, чтобы решить, что с ним делать. Настолько, что Томас, а за ним и Брендал приехали на ранчо, чтобы спасти себя и «своих» людей от его зла.
— Эйден? — Голос Виктории был мягким и нежным, когда она попыталась обратно подойти к нему.
Звери зашипели и ощетинились.
— Нет, — приказал Эйден, прекращая ласку. — Это друг. — Он не знал, как подействует предупреждение, но не ожидал услышать жалостливое мяуканье. Его даже подтолкнули в руку, требуя продолжения.
Он подчинился, и одновременно произнес:
— Виктория, подойди медленно. — В любом случае, он не допустит, чтобы звери угрожали или причинили ей вред. Никогда.
Он слышал мягкую поступь ее шагов. И снова звери зашипели и ощетинились. Тела напряглись, чешуйки взъерошились, почти как броня в боевой готовности, и приготовились к нападению.
— Стоп, — сказал Эйден и ей, и зверям.
Шаги стихли. Звери успокоились.
— Один шаг.
Она послушалась, и шипение усилилось.
— Стоп.
Она снова послушалась. Звери снова успокоились. Он вздохнул. Они попытаются в другой раз. Эти монстры просто не готовы больше никого принять, хотя он все равно не мог приказывать им. И он не сдержал бы их, если бы они напали
— Как вернуть их обратно в вампиров? — спросил он, продолжая их гладить.
— Они уплотнились, — ее голос дрожал. — Им не обязательно возвращаться.
Никогда?
— Но они могут?
— Да, но я видела такое только однажды. Обычно вампиры-хозяева к этому моменту мертвы.
— Советники…
— Нет. Они живы, — сказала она. — Им больно, кости сломаны, но они живы. Они залечатся.
Эйден посмотрел в глаза стоящего перед ним монстра.
— Я хочу, чтобы вы вернулись туда, откуда пришли, — произнес он. Он не мог позволить им носиться тут и пугать людей. Есть людей.
И добился только ироничного всхрапа.
Они понимают, подумал он, воодушевляясь.
— Я хочу, чтобы вы вернулись, — повторил он четче.
На этот раз зверь помотал головой.
— Пожалуйста. Я благодарен вам за помощь, но эти мужчины, они тоже помогают мне. Я не смогу приходить в этот дом без них. Поэтому если вы не вернетесь к ним, мне придется уйти, и я никогда не приду к вам. А если вернетесь, я поговорю с ними о защите, о том, чтобы они разрешили вам выходить наружу, чтобы побыть со мной.
Он играл с огнем. Он не был уверен, что эти существа заботились о нем и хотели проводить с ним больше времени. Но это был единственный имеющийся у него рычаг воздействия.
Прищурившись, они долго не сводили с него глаз, ноздри расширились явно от злости. По крайней мере, они не нападали. Наконец, пыхтя и отдуваясь, они поднялись один за другим. Цвета постепенно поблекли, и запах серы растаял. Они снова стали просто очертаниями, подобно призракам.
Поразительно. Очертания поплыли к корчащимся вампирам и исчезли в них, как засосанные пылесосом. Эйден глядел во все глаза. Потрясающе!
Суета за спиной заставила его повернуться. Виктория кинулась к нему, едва не раздавив в объятиях. Изо всех сил стараясь дышать, он крепко обнял ее в ответ. Вошедшие в зал вампиры стояли белые, как мел, бормотали себе под нос и смотрели на него со странной смесью благоговения, ужаса и недоверия.
— Как ты это сделал? — наконец, спросил кто-то.
«Я бы тоже хотел это знать», — произнес Элайджа.
— Никогда не видел ничего подобного… — сказал другой.
— Звери укрощены. В самом деле, укрощены!
«Укротитель Зверей. Нам нужно дать новое погоняло», — подал голос Калеб.
Крупный дородный вампир с красными волосами выступил вперед, склонив голову. И даже опустился на одно колено.
— Не знаю, сказали ли вам о моем вызове на поединок, Ваше Величество, но я смиренно забираю его.
Второй вампир повторил его слова и жесты, следом третий и четвертый.
— Хорошо. Это хорошо, — ответил Эйден, потому что не знал, что еще сказать. — Мы с Викторией собираемся свалить ненадолго. Идет?