Распутанный
Шрифт:
Он провел пальцами по своим исчезающим шрамам, и Киф не смог сдержать дрожь.
— Забавно. Я всегда думал, что я намного храбрее, чем оказался, — пробормотал Альвар. — Я думал, что смогу вынести все, что угодно, хотя, по сути, так оно и есть.
Он грустно улыбнулся Кифу.
Когда Киф не ответил, он сказал:
— Ты все еще не веришь мне, не так ли? Ты думаешь, я лгу о потере своих способностей.
— Не знаю. Я думал, что способности нельзя отключить, как только они были активированы.
— Да, я тоже так думал. Но это при нормальных
Нет, нельзя.
— Итак… как думаешь, это из-за слизи троллей или из-за лекарств людей? — Кифу пришлось спросить.
— Трудно сказать. Я все еще мог исчезать после того, как сбежал из улья, но я был странно подвижным. Возможно, это было из-за того, что я был слаб. Или это мог быть яд, медленно проникающий в мой организм. Все, что я знаю наверняка, это то, что когда я очнулся в больнице, способность пропала.
— Значит, это могло быть побочным эффектом человеческого лекарства, — заметил Киф.
Альвар наклонил голову, изучая его.
— Если ты подумываешь о том, чтобы попытаться выяснить, что мне дали, и принять дозу самому…
— Я не думал об этом.
— Уверен?
Киф отвел взгляд.
Он не хотел так рисковать, но будет ли это на самом деле так сильно отличаться от тех случаев, когда Фостер позволяла Черному Лебедю восстанавливать свои способности?
На самом деле, это было гораздо опаснее, поскольку Фостер знала, что у нее аллергия на лимбиум, который ей давали.
— Плохая идея, — сказал ему Альвар. — Серьезно, Киф. Во-первых, я на самом деле не рассказывал о том, насколько болезненным было лечение, или сколько игл они вонзили в мою кожу, или…
— Ладно, я понял, — прервал его Киф, жалея, что у него в голове возник этот образ.
И все же… может быть, стоило бы хотя бы узнать названия лекарств.
Декс, вероятно, смог бы взломать систему в больнице и найти записи об Альваре.
Ему даже не пришлось бы говорить Дексу, что это был Альвар, поскольку записи, вероятно, были подписаны чем-то вроде «Парень, найденный на улице с амнезией».
И Элвин с Кеслером, возможно, смогли бы подкорректировать формулы лекарств. Превратить их в простой эликсир, который он мог бы просто выпить и посмотреть, что получится.
— Скорее всего, это был тролий яд, — напомнил ему Альвар. — Но даже если это и не так, ты не думаешь обо всех побочных эффектах. Знаю, мы склонны придавать большее значение способностям, чем навыкам, но мои навыки спасли мне жизнь. Если бы я не контролировал дыхание и температуру тела, я бы никогда не выбрался из этой капсулы. И все эти навыки теперь утрачены. Я также уверен, что ты потерял бы все свои способности. Подумай об этом. Ты больше не был бы Полиглотом, что было бы для тебя весьма полезно, не так ли? И я знаю, что ты боролся со своей эмпатией, но…
— Я не борюсь.
Альвар приподнял бровь.
— Я не борюсь. — Киф взмахнул рукой в воздухе. — Давай посмотрим. Я чувствую… Ух ты, сколько
Альвар рассмеялся.
— Наконец-то! Шутка! Означает ли это, что тебе больше не нужен контакт, чтобы читать?
Это был интересный вопрос.
До Лоамнора единственным человеком, которого Киф мог читать на расстоянии, была Фостер.
Так что, возможно, тот факт, что все, что он мог ощущать в данный момент, — это громкий, нечеткий гул неразличимых эмоций, означал, что его эмпатия возвращается в норму.
Но…
Он не чувствовал себя нормально.
Особенно учитывая, что он был уверен, что знает, что произойдет, если он приблизится к Альвару и попытается прочесть его мысли.
В ту секунду, когда их кожа соприкоснется, он почувствует ту же ужасную пустоту, что и с Кеслером и Рексом.
И тогда он точно знал бы, что может чувствовать, когда кто-то Бездарен.
— Не хочешь рассказать мне, что заставило тебя так побледнеть? — мягко спросил Альвар. — Полагаю, это связано с другой загадочной способностью, о которой ты отказываешься упоминать.
Киф покачал головой.
— Я не могу говорить об этом. Ни с кем. Никогда.
И он определенно не мог говорить об этом с кем-то, кто уже предавал его несколько раз.
— Лаааааааадно, — медленно произнес Альвар. — Может быть, мы можем поговорить об этом, не затрагивая эту тему.
— Что это вообще значит?
— Это значит, что тебе не нужно вдаваться в подробности, чтобы поделиться тем, что тебя так расстраивает. Например… это больно? Или это трудно контролировать? Заставляет ли это тебя чувствовать себя уязвимым? Или ты боишься, что можешь причинить кому-то боль?
Киф покачал головой.
— Единственное, что я могу тебе сказать, это то, что я ненавижу это.
Признаться действительно было здорово.
— Я ненавижу это! — повторил он, на этот раз громче. Затем сложил ладони рупором у рта и закричал: — Я НЕНАВИЖУ ЭТО! Это худшая способность, которая когда-либо была у кого-либо в истории Затерянных городов! Так что да, мне интересно, есть ли способ избавиться от этого. Даже если мне придется проткнуться кучей игл или остаться без навыков или стать Бездарным, это того стоило бы, чтобы освободиться от этой жалкой штуки, которая только приведет к гигантскому беспорядку!
От этой вспышки у него перехватило дыхание, но Киф был рад, что сказал это, даже несмотря на то, что Альвар уставился на него, как на голодного горгодона, только что сбежавшего из клетки.
— Извини, — пробормотал Киф.
— Не стоит. Злиться — это нормально. На твоем месте я бы точно злился. Но…
Киф закатил глаза.
— Еще одно «но». Клянусь, ты начинаешь говорить хуже, чем Форкленатор.
— Знаю, и поверь мне, я не привык быть скучным и ответственным собеседником. Но. Я действительно думаю, что ты, возможно, кое-что забыл. Во-первых… проявлять себя страшно. Фазеры застревают в полу. Замораживатели застревают в ледяных шарах…