Распутанный
Шрифт:
И, как ни странно, он был рад, что в его мозгу всплыло это гнетущее воспоминание.
Оно доказывало, что он был прав, когда исчез.
У его мамы слишком много планов на него.
Пока он не узнает, кто они такие, и не разработает свой собственный надежный план, ему нужно будет держаться как можно дальше.
А это означало, что ему также нужно иметь возможность находиться среди людей дольше нескольких минут, не опасаясь, что все оцепенеют.
— Ты справишься, — сказал он себе. — Тебе просто
Когда он это сказал, это прозвучало так просто.
Будто он не был совсем один в незнакомом лесу, не спал всю ночь, подложив под голову пухлый рюкзак вместо подушки и с одеялом из мокрых листьев, потому что его мозг включался в жуткий режим самоконтроля, когда он оказывался где-нибудь, где были настоящие кровати.
Будем надеяться, что никто не пройдет мимо и не подумает, что от него вкусно пахнет…
Он развернулся, вглядываясь в тени в поисках горящих глаз.
Пока никаких, но это не значит, что их там не было.
Он вздохнул и провел руками по лицу… и обнаружил совершенно новую причину для паники, когда его пальцы коснулись металлического шнурка, висевшего у основания шеи.
Его регистрационный кулон.
Он планировал оставить его поверх своей записки в комнате Фостер, чтобы еще раз сказать: «Не пытайся меня найти». Но потом он отвлекся на Игги, Грейди и свои собственные сомнительные мысли и совсем забыл об этом.
Шнур порвался с громким щелчком, и он изо всех сил швырнул кристалл в ближайшее дерево.
Тот отскочил, не оставив на нем ни царапины.
Удар ногой не причинил ему никакого вреда.
Он просто утонул в листве.
В конце концов, ему пришлось разбить его о пару камней, пока от кулона не осталась только блестящая пыль.
Но любой, у кого есть доступ к его каналу, например, маленький приятель его мамы — технопат, или Совет, или Декс, все равно смогут отследить его до последнего зарегистрированного местоположения.
Киф выдал целую серию слов, за которые Ро дала бы ему пять.
Похоже, его поход в лесной лагерь больше не рассматривался.
Нет!
Ему придется вернуться к случайным прыжкам по свету.
«Может быть, я найду место получше», — пытался он убедить себя, доставая свой следопыт. Пустынный тропический остров был бы великолепен.
Он мог бы построить себе гигантский замок из песка и назвать его Кифетопия!
Но, конечно, ему не так повезло.
На самом деле, вселенная явно имела на него зуб, потому что он снова появился в самом ярком, шумном и ошеломляющем городе, который когда-либо видел.
Здания представляли собой мешанину разных стилей и форм, все они были соединены воедино и освещены мигающими неоновыми огнями. Со всех сторон доносилась музыка. Сигналили машины. На гигантских вывесках мелькали
Кожа Кифа гудела, а голова наполнилась густым, мутным туманом, когда на его языке сформировалась новая команда — слово, которое казалось скользким и гладким и было готово сорваться с его губ при следующем вдохе.
Он сделал один неуверенный шаг и почти уткнулся лицом в липкую, покрытую мусором землю, понимая, что больше оставаться здесь нельзя.
Хорошей новостью было то, что он сомневался, что кто-нибудь заметил, как он поднял следопыт и прыгнул по свету.
Но место, где он появился, было совершенно по-новому убого.
Ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы контролировать кого-либо — но только потому, что он вновь появился посреди снежной бури, и кружащийся лед и снег скрыли мир.
Ветер царапал его кожу, пока он пробирался по сугробам высотой по колено, гадая, сможет ли регулирование температуры тела уберечь его от превращения в ледышку. Но холод проникал глубоко в кости, заставляя сердце биться быстрее, а конечности неметь.
— П-п-п-перестань, — проворчал он сквозь стучащие зубы, пока его трясущиеся руки пытались снова настроить следопыт. — Д-д-д-д-должж-ж-ж-жно-о-о-о-о-о-о же бы-ы-ы-ы-ы-ы-ыть где-т-т-т-то что-т-т-т-т-т-то не т-т-т-такое уж-ж-ж-ж-жасное.
Ему было все равно, уродливое ли это место.
Или вонючее.
Ему просто нужно было побыть одному… и не замерзнуть насмерть.
И, возможно, вселенная, наконец, сжалилась над ним, потому что теплый, струящийся свет высадил его посреди другого тихого леса.
Он был более серым и холодным, чем предыдущий, с твердой, промерзшей землей, покрытой колючими сосновыми иглами. Но Киф все равно обхватил руками ближайшее дерево и прижался к нему так крепко, как только мог.
— Я больше никогда не буду перемещаться, — пробормотал он в шершавую кору. — Вот и все. Теперь я здесь живу.
Он шутил только наполовину и обнимал дерево дольше, чем мог бы гордиться, прежде чем отступил назад и оглядел окрестности.
Вдали виднелись заснеженные горы.
Ранние отблески заката прочертили небо.
Было холодно и красиво, но он также чувствовал, что температура падает, так что ночь обещала быть очень долгой, очень холодной и очень одинокой.
Или, может быть, недостаточно одинокой.
Земля была усеяна следами животных, и они не были похожи на крошечных, приятных созданий.