Расплата
Шрифт:
И все же, несмотря на толпы людей, проносившихся мимо, ни один не заметил меня. Я провела рукой по платью, только чтобы понять, что оно больше не в крови. Нет, теперь это была мягкая белая ткань, собранная на каждом плече яркими золотыми застежками и спадавшая до самых стоп. Когда я приподняла подол, то увидела кожаные ремни на ступнях, удерживавшие толстую подошву, защищавшую от грубой доски под ногами.
В груди вспыхнула паника, сердце забилось так сильно, что его удары отзывались даже на сгибе локтей. Я вцепилась в ткань
— Дыши, — мягко произнес глубокий голос.
Когда я открыла глаза, рядом стоял мужчина, его черные волосы, словно водопад, ниспадали на плечи и грудь, за исключением яркой белой пряди, обрамлявшей левую сторону лица. Я отшатнулась, но он схватил меня за запястье рукой со шрамом. Его красота была обезоруживающей и одновременно разрывала сердце. И хотя между мной и этим миром будто была странная пелена, он был отчетливым.
— Нужно немного времени, чтобы привыкнуть, — мягко сказал он, большим пальцем проведя по тонкой коже моего запястья, прежде чем отпустить. — Сделай вдох.
Я покачала головой, растирая запястье, все еще ощущая покалывание от его прикосновения, и поняла, что не могу вдохнуть. Он коснулся моего плеча и развернул обратно к кораблям.
— Сосчитай мачты. — Его изуродованная шрамами рука указала на огромные паруса впереди.
Нахмурившись, я воззвала к своей магии, но так и не смогла ее найти. И все же, это было совсем не так, как когда Тифон заковал меня в цепи. Я ощущала, что магия рядом, только она не могла дотянуться до меня сквозь этот сон. Я все же сделала вдох, считая мачты вместе с ним, пока он указывал на каждую, и дыхание стало ровнее.
Мужчина кивнул, его глаза просияли сквозь скрывающую половину лица маску в форме черепа. От него волнами исходила сила, древняя и незнакомая, словно магия в шкатулке с сердцем Рена, и все же иная. Эта магия ощущалась родственной моей, как и магия Рена.
Его губы, сжатые в тонкую линию, дрогнули, когда он заметил, что я его изучаю. Левая сторона рта со шрамами натянулась от движения.
— Давненько никто из вас не посещал этот мир.
Я прочистила горло. Сердце снова забилось быстрее.
— И что это за мир?
Бог пожал плечами, широким жестом указав на яркие здания за спиной.
— Это город Йесинда, столица страны Мицельна.
Я моргнула, проследив взглядом за женщиной, закутанной в белые одежды, с прозрачной вуалью на лице, удерживаемой множеством звенящих цепочек. Каждые несколько шагов ее останавливал кто-то из людей, и она, выслушав их, макала кончик пальца в маленькую чашу, которую держала в ладони, и касалась их лба.
— Здесь так много людей…
Он тихо хмыкнул в знак согласия.
— Весь этот мир населен людьми. Ты очень далеко от дома.
Я резко обернулась к нему, ладони болезненно кольнуло, когда пальцы
— Тогда как мне вернуться домой? — Когда он не ответил, я спросила громче. — Кто ты?
Бог улыбнулся, и от этой улыбки защемило сердце. Это была улыбка, которую я, казалось, видела на лице Рена, в ней отдавалось эхо тысячелетий страданий, познания смысла мира через боль и утраты.
— Я коса в руках моей королевы. Я не жатва, но сосуд, что несет зерно.
Я нахмурилась.
— Я не понимаю.
Он пожал плечами, и вместе с этим движением маска исчезла, глаза вспыхнули, а затем вернулись к обычному сиянию. Правый был того же цвета ночи, что и у Рена, а левый? Левый светился молочно-белым, а шрамы на лице тянулись от брови к линии волос.
Что могло нанести такие раны богу?
— В твоем мире нет такого бога, потому что я здесь. Мы — те, кого отбросили в сторону, когда началось время.
Рен говорил о таких вещах — о богах в других мирах, обладающих силами, которые нам не понять. Мне также рассказывали истории о богах, которым поклоняются люди в их мире.
— Он тебе не говорил? — спросил бог, приподняв брови.
Я облизнула пересохшие губы.
— Кто?
Но я уже знала, не так ли? Это мог быть только один «он».
Бог передо мной улыбнулся так печально, что у меня защипало в глазах.
— Это земля, куда приходит душа Ренвика, когда он умирает, призванная сюда душами мертвых, ожидающих моей жатвы или суда моей королевы.
Горло обожгло от нахлынувшего горя.
— Он… он здесь?
Бог покачал головой, волосы рассыпались по его груди.
— Нет.
Возможно, это означало, что он не мертв… или уже воскрес. И все же я знала, что это невозможно. Части его тела разбросаны слишком далеко друг от друга. Его сердце лежит в шкатулке в Инфернисе. На то, чтобы собрать эти части вновь, уйдут века, возможно, тысячелетия, если это вообще позволят, или же он сможет возродиться из сердца в шкатулке.
Моя магия привела меня сюда не просто так. Я чувствовала это, даже если это всего лишь сон.
Я прочистила горло, быстро вытирая щеки.
— Он уничтожен.
Мягкий, теплый смешок коснулся моего лица, и рука со шрамом накрыла мою. Он устроил мою ладонь на сгибе своего локтя и повел меня сквозь толпу.
— Он не уничтожен, — ответил бог. — Лишь ждет.
Я резко остановилась, вырывая руку из его хватки.
— Ты не можешь этого знать.
Мы остановились, чтобы пропустить человека, который нёс на голове широкое блюдо, наполненное горой ароматных специй. Рядом, из лавки вышли двое солдат с одинаковыми лицами, короткой стрижкой и серебристыми узорами на коже. Брат, выхватив фрукт из рук сестры, быстро очистил его и сунул дольку себе в рот. Я услышала ворчание женщины на незнакомом языке, когда она подняла кулак в ответ.