Расплата
Шрифт:
Он уже начал спускаться, когда услышал стук копыт, Вот теперь он один, совершенно один. Кто мог бы подумать, что так непросто спуститься по этому злополучному обрыву? Солнце припекало, Хорват судорожными движениями хватался за корни деревьев, кустики травы, чтобы хоть чуть-чуть поберечь больную ногу. Он посмотрел вниз, закружилась голова; приостановился на полпути, оказавшись где-то между небом и землей.
Пожалуй, не нужно было спускаться вниз без Яника: можно свалиться. Он едва не оступился, вовремя оборвал себя: не нужно ни о чем думать. Только вперед. Необходимо спуститься
Кто он, тот живой или мертвый, что лежит там, в кустах, в нескольких сотнях метров? Может быть, он просто пьян?.. Браконьеры частенько отправляются на промысел, прихватив с собой фляжку с палинкой. В ней они черпают смелость.
Ни за что ему не спуститься! Целым и невредимым — ни за что! Так и придется ему висеть здесь между зловонным болотом и затянутым дымкой летним небом…
Хорват прижался к земле. Скат обрыва отражал солнечный свет и тепло. Нечем дышать. Ноющая боль в ноге, мышцы сводит судорога. Левая. Всегда левая. Хватит отдыхать, пора в путь. Если больше некому, то можно приказать и себе. Страшно туда идти? Может быть, это просто коварная уловка, и лежащий в кустах человек только притворяется: он же не сумасшедший убегать под автоматным огнем. Тихо подождет, пока кто-нибудь подойдет, наклонится над ним, а потом резкий удар — и конец.
Пал Хорват с трудом приподнялся, расстегнул кобуру. Черный пистолет увесисто лег на ладонь. По правде говоря, ему нельзя было идти одному. «Младший наряда, наблюдай за местностью!» — так предписывает инструкция. А разве он не относится к тем, кто требует исполнения от других?
Опершись на хилую, искривленную березку, Хорват поднялся. Идти стало легче. Он шлепал по воде, глухо чавкала трясина. Сотни лет падали сюда деревья, листья, трава. Сейчас все это превратилось в грязь, в черную маслянистую жижу, липнущую к сапогам и одежде… Если все идет по плану, Яник уже должен был доложить Гачу. Лейтенант отдал приказ. Топот сапог по коридорам, хлопанье дверей… Яник наверняка не стянет дожидаться, пока подойдет подвода. Яник такой. Упрямый, добрый и…
Хорват остановился, прислушался. Жаркий влажный воздух давил на грудь. Тишина невыносимая. Из каждого куста в любой момент жди нападения…
Гач покусывает губы.
— Что? Не слышу! Говорите громче! Кричите, Яник! Как?.. И вы позволили старшему лейтенанту спуститься одному? Скорее возвращайтесь! И будьте рядом с товарищем Хорватом!
У Гача закружилась голова. Он может многое понять, многое представить, но такое?! Кого это нечистая понесла на болото? Если бы об этом сообщил не старший лейтенант, то…
Не тратя времени, Гач усаживается за телефонный коммутатор.
— Вот это гнездо — отряд, — ткнул пальцем телефонист.
— Благодарю!
Гач скороговоркой перечислил, где и что видел старший лейтенант Пал Хорват. Человек удалился в сторону деревни — может быть, просто спешил за помощью. Младший сержант Йожеф Шанта с тремя солдатами отправились в деревню, чтобы выяснить, кто сегодня был на болоте. Если отряд дополнительными силами перекроет железнодорожную станцию, проверит пассажиров трехчасового автобуса и блокирует две дороги, станут
— Что с Палом Хорватом?
— Товарищ старший лейтенант спустился к болоту. Напарника он отправил звонить. Двое солдат с повозкой уже уехали к нему на помощь.
— Хорошо. Да, вот еще что. Вышлите в деревню больше людей. Никто не должен уйти за границу. Обо всея изменениях обстановки сразу же сообщайте в оперативный отдел!
… Из узкого коридора уже доносимся топот солдатских сапог. Старая, видавшая виды казарма заходила ходуном. Только серый бетонный пол казался достаточно крепким, чтобы выдержать эту беготню. У распахнутой настежь двери дежурный выдавал автоматы.
Гач отдал распоряжения пограничникам в точном соответствии с приказом старшего лейтенанта Хорвата, мысленно находясь там, на болоте…
Сначала он заметил ногу: серая брючина и тяжелый туристский башмак высовывались из-за куста. Хорват несколько секунд подождал, не вздрогнет, не пошевельнется ли лежащий человек. Нет, никакого движения. Пая Хорват старался оградить себя от любых неожиданностей.
Он раздвинул над лежащим ветви и отпрянул. Под лиственным шатром лежал человек с проломленным черепом. Обухом топора или каким-то другим тяжелым предметом был нанесен удар по лбу.
На тропинке хорошо отпечатались следы. Сюда — два, отсюда — один. Рукав болоньевой куртки задрался, обнажив волосатую руку мужчины. Блеснули наручные часы. Интересно, что они показывают? Без четверти час
Хорват начал медленно, осторожно пятиться назад, стараясь не затоптать следы. Острая боль пронзила ногу. Хорват вдруг почувствовал, что больше не может ступить ни шагу. Забрался сюда. Увидел, что хотел. Для чего? Какой из этого прок? Решил испытать силы, которых уже не осталось?
Он присел на мокрую, хлюпающую землю. Необходимо отдохнуть. Потом отыщут. Плевать, что в таком состоянии!
Едва слышный звук падения разнесся над болотом. Неужели Ференц Яник? Неужели он, конюх? Упал? К Полу Хорвату медленно возвращались силы. Упал! Ведь предполагал, чувствовал, знал, что будет беда! Вскочил с примятой травы, спотыкаясь, волоча ногу, заспешив назад, оставляя в болотной грязи глубокие, быстро наполняющиеся водой следы.
Яник спрыгнул с лошади, подбежал к краю обрыва. Он даже не подумал привязать Раро рядом с Розитой. Лошади пограничников обычно привыкают к своим напарникам: одна из них всегда идет впереди, другая — чуть сзади, и никакими уговорами или понуканиями невозможно заставить их поменяться местами.
Яник не мог видеть старшего лейтенанта — над балетом поднимался липкий туман, разогретый воздух колебался в лучах солнца, наверное, поэтому командир не был виден. Яник встревожился. Он начал спускаться вниз по следам Пала Хорвата, которые отпечатались на песчаном откосе обрыва. Он уже почти достиг болота, как вдруг услышал за спиной какой-то шум. Полулежа, приподвернута. Яник знал, — еще бы ему но знать! — что случилось. Его лошадь, Раро, смотрела на него сверху. Сверкали ее большие влажные глаза. Она вытягивала длинную шею.