Расплата

Пётч Оливер

Отец Доминик смерил ее изумленным взглядом.

– Да, Иоганн фон Брауншвейг, – подтвердил он наконец. – Урожденный Вельф, отпрыск второго по могуществу рода после Гогенштауфенов. Лишь на свадьбе Констанция узнала от наместника о своем прошлом. Филипп фон Фалькенштайн торжественно передал ей кольцо с завещанием, и она посвятила в тайну Иоганна.

Агнес словно под гипнозом слушала повествование декана.

– Констанция родила Иоганну сына, и они назвали его Зигмундом. Какое-то время они жили счастливо. Но потом случилось нечто ужасное. Габсбурги, которые уже правили в Священной Римской империи, узнали об истинном происхождении Констанции. И о ребенке… –

Отец Доминик тяжело вздохнул. – Только представьте! Ребенок, рожденный от двух могущественнейших, когда-то враждующих династий! И это в такое тяжелое время, когда дворяне еще боролись за немецкий трон… Князья, несомненно, избрали бы маленького Зигмунда своим королем. Габсбурги не могли этого допустить и поэтому отправили своих людей, чтобы убить молодую семью.

Агнес задумчиво кивала. Хорошо, что она сидела на шаткой скамейке, потому что ноги ее стали ватными. Матис по-прежнему держал женщину за руку.

– Но им удалось сбежать, – пробормотала она. – Я и это видела во сне. Что… что с ними сталось?

Отец Доминик снова вздохнул.

– Иоганна настигли в Шпейере и обезглавили на месте. Констанция тоже угодила в ловушку к Габсбургам. Ее подвергли пыткам и замуровали в стенах Трифельса. Габсбурги не знали жалости.

– Господи! – выдохнула Агнес. – А что же ребенок?

– Исчез. А с ним и кольцо с завещанием.

– Исчез? – Матис склонился над столом и резко взглянул на декана. – Что значит «исчез»? Не думаю, что вы распинались бы тут перед нами, если это уже конец.

Отец Доминик слабо улыбнулся.

– Тут вы, возможно, правы, мой юный друг… Ладно, ребенок не исчез. Констанции в последний момент удалось укрыть его и кольцо с завещанием в семье кожевников из Анвайлера. Она рассказала им о происхождении мальчика и попросила его уберечь. Зигмунд вырос простым кожевником. Только когда он достиг совершеннолетия, приемные родители открыли ему правду. А Зигмунд рассказал обо всем своему первенцу, а тот передал тайну своему перворожденному ребенку. Со временем потомки Гогенштауфенов доверились некоторым из горожан Анвайлера, которые помогали им сберечь тайну и защищали их. Так продолжалось не одно поколение, и вокруг последних потомков императорского рода в Васгау сложилась целая легенда, – декан встал и поднял глаза к потолку, молитвенно сложив руки. – Легенда, хранимая небольшим орденом. Тайное братство, которое поклялось защищать наследство Гогенштауфенов и передавать это знание из поколения в поколение, пока над миром вновь не сгустятся тучи и Рейх призовет истинного кайзера. Многие верят, что этот день как раз настал…

Наконец декан замолчал. Лишь отдаленные шаги других монахов разносились по обширным катакомбам.

– От… откуда вам это все известно? – спросил наконец Матис запинающимся голосом.

– Откуда? Ну, слухи о Констанции, которая родила в Трифельсе наследника Гогенштауфенов, ходили давно. Но около года назад мы наконец удостоверились. К нам прибыл посланник того легендарного братства, и он принес дурные вести. Спустя столько столетий Габсбурги снова узнали о тайне, оберегаемой с таким тщанием. Однажды, несколько лет назад, они уже пытались убить последнего потомка Констанции. И вот предприняли новую попытку…

Отец Доминик прошаркал к дальней полке, где лежал один перетянутый кожаным ремешком пергаментный свиток. Печать на нем изображала голову бородатого мужчины. Декан развязал шнурок и аккуратно развернул на столе тонкий пергамент. Строки, написанные на латыни красными чернилами, чуть поблекли, но были еще вполне различимы.

Nos Fridericus Dei gratia imperator Sacri Romani Imperii possessorem huiusce diplomatis heredem singularem ducatus Sueviae declaramus…

Агнес

разобрала лишь первые строки. Затем ее охватила слабость, и в глазах потемнело.

Я, Фридрих, Божьей милостью кайзер Священной Римской империи, объявляю владельца сей грамоты единственным наследником рода Гогенштауфенов. Символом его должно стать наше фамильное кольцо, знак власти, носить который следует всегда при себе…

– Это завещание принес нам посланник из Анвайлера, – словно сквозь плотный занавес Агнес слышала голос священника. – Сам Энцио передал его вместе с кольцом маленькой Констанции, чтобы доказать ее происхождение. Позднее документ хранило Братство, чтобы не подвергать опасности обладателя кольца. С тех пор в завещание стали вносить имена перворожденных наследников. По этому списку ясно, кто тот загадочный наследник, которого Габсбурги во второй раз пытаются убить. Посланник назвал нам имя и сказал, если эта особа или кто-то из ее потомков явится в Санкт-Гоар, то нам следует посвятить ее в тайну, если при ней окажется опознавательный символ. Предмет, который, как и завещание, передается из поколения в поколение.

Агнес сидела в оцепенении. Декан с улыбкой вернул ей кольцо, после чего встал перед ней на колени и склонил голову. Только теперь Агнес, как сквозь пелену, заметила, что через прикрытую дверь входили остальные монахи и опускались на колени.

– Приветствуем вас, Агнес фон Эрфенштайн, баронесса рода Гогенштауфенов, последняя законная наследница Барбароссы, – провозгласил декан скрипучим голосом. – Поначалу я не узнал вас в мужской одежде и с короткой стрижкой. Вот и настало время. Священной Римской империи нужна ваша помощь.

Каспар стремительно приближался к монастырю; плащ так и развевался за его спиной. На ходу агент поглядывал на залитую солнцем рыночную площадь. Мимо со смехом прошла молодая пара, не обратив на него никакого внимания. Под липой сидел точильщик и дремал, сморенный полуденным зноем. Издалека доносились крики плотогонов. До церкви никому не было дела. Каспар улыбнулся. Момент выбран удачно, случайные свидетели ни к чему. В запасе всего два выстрела, потом придется полагаться на саблю.

Он в последний раз огляделся, отворил портал и шагнул в прохладу церкви. Взгляд его скользнул по центральному и двум боковым нефам, алтарю и галереям, но в зале никого не было. Может, эти трое уже покинули церковь? Каспар лихорадочно огляделся, но других выходов не заметил. Кроме того, он был твердо убежден, что тот человек по-прежнему в монастыре. Здесь его путешествие подходило к концу. Его и Каспара.

Каспар осторожно прокрался по центральному нефу. Впереди обнаружилась лестница, ведущая вниз. Она оканчивалась в едва освещенной сквозь узкие окна крипте с гробницей посередине.

Трое его противников как сквозь землю провалились.

Каспар чертыхнулся вполголоса и собрался уже обратно наверх, но тут услышал звук шагов и приглушенные голоса. Тихий, едва уловимый шепот.

И доносился он прямо из стены.

Каспар недоверчиво огляделся. Может, у него разыгралось воображение и ему уже призраки мерещатся? Помедлив немного, он взбежал по лестнице и в этот раз увидел справа низкую, чуть приоткрытую дверцу. Должно быть, не заметил в спешке. За нею находилась часовня, по стенам и полу которой тянулись надгробные плиты. Однако и здесь не было ни души.