Расплата
Шрифт:
— Ну-ну, однако, есть народная мудрость: сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрят.
— Это про меня? — не выдержал Венделовский. — Так, может мне грозит увольнение?
Деревянко отступил:
— Сердитые вы все здесь, горячие. А вот дела-то могли бы выглядеть и получше.
— Что вы имеете в виду?
Иван Матвеевич похмыкал, однако на вопрос не ответил. Он снова забился в огромное кресло, сцепил сухие пальцы и, вывернув ладони, потрещал суставами. Резкий треск в большой комнате прозвучал чуть ли не как выстрел.
— Ладно, дискуссии
Венделовский с Шабролем переглянулись: опять нарушается прежнее правило. Деревянко перехватил их взгляды:
— Ничего, такое на словах не перескажешь. Целая группа в иностранном управлении работала. Не один десяток донесений с мест суммировали. Даем ориентировки всем нашим группам на местах, знакомьтесь...
Он небрежно кинул на стол пачку бумаг и бросил через плечо, уходя:
— Я тут рядом буду, в спальне. Позовете, когда дочитаете.
И проходя мимо столика с бутылками, подхватил одну, подцепил бокал на тонкой ножке и тщательно закрыл за собой дверь в соседнюю комнату.
Как прилежные студенты, готовящиеся к экзаменам, Шаброль и Венделовский сели рядом и стали читать бледно-фиолетовый текст, напечатанный на тонкой бумаге.
«Структура службы абвера на сегодняшний день представляется таким образом»...
Прочтя первые две строчки, Шаброль и Венделовский переглянулись, и, боясь какого-нибудь подслушивающего устройства, «0135» написал «Доктору» на бумажке:
«Абвера? Почему именно Абвера? И почему это так важно?»
«Переориентировка», — ответил Шаброль, напоминая недавно сказанное Деревянко словцо, и смяв бумажку, сунул ее в карман. Они читали дальше:
«Три оперативных отдела: 1 — внедрение, руководство агентурой, сбор развединформации; 2 — диверсионная работа в тылу (отдел оснащения диверсантов — средства тайнописи, радиопитания, взрывчатка); 3 — контрразведывательная работа. Разведка подчинена трем ведомствам. Нацистская партия контролирует «СД-Айсланд» — в главном управлении имперской безопасности (РСХА). Туда входит и государственная тайная полиция — гестапо (на правах 4-го управления).
Второе — «Абвер» — «Айсланд». Контролируется штабом Верховного главнокомандующего (управление разведкой и контрразведкой за границей).
Третье. Командование сухопутных сил (СХХ) контролируют два разведывательных отдела: 1. «Иностранные армян Востока», «Иностранные армии Запада».
Отдельные службы: а) Служба криптографического анализа н радиоразведки, подчиненной командиру ВВС Герингу, б) «Служба Хенке» при министерстве иностранных дел — высшее политическое бюро НСДАП, возглавляемое Розенбергом, в) Бюро зарубежных организаций нацистской партии, возглавляемое Эрнстом Боле; «Фольксдойче мительштеле» — Центральное бюро лиц немецкой национальности, являющихся гражданами других стран, возглавляемое группенфюрером СС Лоренцем. По
И наконец, Шестое управление. Заведует бригаденфюрер Вальтер Шелленберг, подчиняющийся непосредственно Гиммлеру.
В шестом управлении — это служба безопасности («СД») — две части: «Амт-3» — управление, занимающееся внутренней Германией и «Амт-4», действующее за границей.
— Гестапо — государственная тайная полиция, гехаймштаатсполицай. Далее — Криппо — уголовная полиция. Охранные отряды. Четвертое и шестое управление являются подразделением РСХА — главным управлением имперской безопасности.
— Пожалуй, с первого раза это не запомнишь — протянул Венделовский. — И я еще не понимаю, зачем нам нужно столь скрупулезное знание.
— Ну, это в свое время узнаете, — ответил, будто был все время в комнате Деревянко, распахивая дверь. Бледное лицо его несколько оживилось, может быть, помогло содержимое бутылки, которую он унес с собой. — А сейчас убедились, что пока вы ушами хлопали, разводили свои антимонии, немцы, как деловые люди, преданные вождю партии, целую империю успели создать за пару лет. Учиться надо!
— Нам, коммунистам, у фашистов учиться? — гневно вскричал Венделовский и замолчал, повинуясь тайному знаку Шаброля.
— Можно и у фашистов. Как товарищ Сталин учит: любой опыт можно поставить на службу партии. Кончаем полемику. Давайте конкретно: еще раз пройдитесь по тексту и расходимся. Встречаемся здесь же вечером в девятнадцать ноль-ноль. Монкевиц остается в моем распоряжении. Пока вы свободны.
— Но позволите, Иван Матвеевич! Прошу разрешения сказать! — в голосе Шаброля мягкое «эр» затвердело, зазвучало требовательно и упорно. — Николай Августович Монкевиц завербован нами, и мы «ведем» его весьма долгое время. Я не имею предписания передавать его кому бы то ни было.
— Поскольку мы с вами служим одному богу, уважаемый товарищ «Доктор», могу представиться: я — Деревянко, замначальника разведупра Красной Армии, майор госбезопасности. И право приказывать мне дано вашим начальником — Артузовым Артуром Христиановичем. Этого достаточно или мы будем продолжать бесполезные споры?
— Но я все равно по своим каналам должен связаться с «Центром», доложить обстановку и испросить разрешения.
— Сколько на это потребуется времени?
— До девятнадцати я буду иметь ответ.
— Если бы вы столь же быстро выполняли все возложенные на вас задачи, — и в этот раз не сдержал раздражения Деревянко.
— Хотел бы услышать о своих конкретных промахах.
— Могу. В группе слабо поставлена оперативно-следственная работа... Да, да! Знаю, вы станете опять козырять Кутеповым и Миллером, этими выжившими из ума фанатиками... Это прошлое, уже далекое прошлое. Нельзя жить старыми победами — это тоже мысль товарища Сталина. Нужны новые успехи.
Пропустив мимо ушей все обидные слова, Шаброль сказал спокойно: