Расплата
Шрифт:
В очередной раз пробежав по заглавиям, он итак знал что найдет их там. Пушкин, Достоевский, Толстой — все конечно на английском, но так хотелось протянуть руку, открыть на первой же попавшейся странице и поностальгировать. Парень дернул себя и направился вглубь.
Стройные ряды дверей вели в разные кабинеты, но ему нужен был только один. И сейчас курьер молился всем богам, чтобы главной причины всех его мытарств не оказалось на месте. Секретарша приветливо улыбнулась в пустой приемной. И парень уже думал, что ему несказанно повезло, подфартило как говорится. Но тут дверь ведущая в кабинет отворилась, и высокий мужчина показался на пороге.
— Кимми!!! — радостно воскликнул он, подходя к парню и словно невзначай опуская
Мальчик дернулся, но бежать сломя голову отсюда было бы глупо. А это значит надо терпеть. Опять.
— Как поживаешь, малыш?
Последнее слово неприятно царапнуло где-то в районе сердце. А рука мужчины плавно перекачивала на спину, огладив талию. Извращенец хренов! Как еще за попу то не схватил? Вряд ли секретарши стесняется. Понятливая девица благоразумно прятала лицо, делая вид, что ничего не замечает.
— Все в порядке, мистер Вайлд, — как можно грубее и жестче произнес парень.
Хотя голос его до сих пор звучал недостаточно низко. Впрочем не беда. Подобное легко списывалось на молодость.
— Кимми, малыш! — снова продолжил мужчина. — Ты такой холодный! А в ближайшее время я буду так занят и совсем не смогу с тобой увидеться!
Слава богу — пронеслось у парня в голове. Рука сжимавшая талию жгла каленым железом. Хотелось вывернуться из захвата. Но тот лишь на вид был слабым. Поэтому избавиться от него не привлекая внимания секретарши — никак не получится.
— Ким, ты когда-нибудь бывал в России? — неожиданно спросил Вайлд.
Паренек замер, застыл как каменное изваяние.
— Удивительная страна, — продолжил мужчина, совсем не заметив реакцию своего собеседника. — Загадочная. Я не очень люблю иметь дело с русскими. Но все когда-то бывает в первый раз. Вот на следующей недели и попробую.
— Мне пора, мистер Вайлд, — заторопился паренек, пытаясь осторожно убрать цепкую ладонь со своей спины.
Настырный какой. Отказов совершенно не понимает. Прет прямо как танк, ничего не видя на своем пути. Прямо как… Имя погребенное под ворохом воспоминаний пронзило острой, болезненно вспышкой. Нет. Не думать. Забыть. Забыть. Забыть.
— Простите, мистер Вайлд, у меня дела.
Парень быстро выскакивает в коридор, бежит по нему словно от стаи голодных псов. Ждать лифт — нет желания, поэтому прыгает на первый пролет лестницы. Сердце гулко стучит в груди. Наверняка это от бега. А вовсе не от воспоминаний, накрывающих опасной волной. Нужно справиться. Взять себя в руки. Выкинуть все из головы, как выбрасывают ненужный хлам из дома. Вот и эти воспоминания вовсе не нужны. От них только тяжелее, хуже, больнее.
Внизу бросает девушке-администратору пропуск и пулей вылетает наружу. В груди пожар, в башке туман, легкие разрываются, мышцы с непривычки ноют. Двадцать второй этаж все-таки. Однако физическая нагрузка приносит легкое облегчение. На время. Все на время. И страшно представить тот момент, когда дверь квартиры закроется, и вечером он останется наедине со своими мыслями, страхами и желаниями. Но это все потом. А сейчас середина рабочего дня, куча заказов и столь благословенная возможность отвлечься.
Правда через несколько часов она все же заканчивается. Приходится сдавать мопед, грузиться в переполненное метро и тащиться на самую окраину. Здесь все не так шикарно как в центре и даже не особо безопасно. Зато дешево, а это самое главное. Маленькая квартирка скорее похожая на комнатушку встречает тишиной и слабым запахом плесени. И даже приоткрытые окна не спасают.
Ключ в дверях поворачивается два раза, и только после этого одежда летит на пол. Туда же отправляется тугая намотка, перетягивающая весь день грудь, которая теперь, обретя свободу, возвращает свои первоначальные формы. И парень перестает быть парнем. Смывает в душе дневную усталость. Разогревает в микроволновке быстрый ужин и поглядывает на телефон. Но он конечно же молчит. Никто
Сегодняшний день приносит давно забытое чувство тревоги. А прикосновения этого странного, донельзя неприятного и вполне соответствующего собственной фамилии мужчины, будят в душе другие, забытые похороненные и вновь всплывающие, легкие и грубые, нежные и жесткие касания. Касания другого. Того кто сломал ей всю жизнь и кажется успел забраться в душу. Стоит прикрыть глаза и прошлое оживает. Окутывает ее теплым мороком, нашептывает сладко и тягуче и нежно гладит по волосам. Глаза распахиваются сами. Тело бьет мелкая дрожь. И надо бы снова в душ, постоять под теплыми струями воды, согреться и унять безумно колотящееся сердце. Но ноги не двигаются. А мысли продолжают жить собственной жизнью и затолкать их обратно — ох как не просто.
В памяти всплывает их сумасшедший побег. Это было чистое безумие. Не понятно, как она согласилась. Не иначе Славик обладает даром гипноза. Аня вспоминает, как он ввалился в ее палату под видом санитара, когда она только приходила в себя после страшного похищения и не менее страшной аварии. Как говорил правильные слова, которые она боялась сказать себе. Но понимала, что это правильно. Что так и надо поступить. И лишь страх за семью останавливал. Однако и здесь Славик оказался на высоте.
Гена, а по совместительству его парень, неожиданно удивил. Помимо внушительной внешности прожжённого байкера имел не менее внушительные капиталы. Не такие конечно как у Марата (имя дается не просто, даже мысли о нем причиняют колючую боль), но все же. Им удается подстроить побег, обмануть бедного Дана, а потом разыграть новую аварию. Машина падает с моста. Тел конечно же никто не находит. А потому что нет их. В голове отчетливо, прямо как в тот день, звучат убедительные слова Славика:
— Да ты не волнуйся. Эти ребята — профессиональные каскадеры. Сорвутся красиво. Им — ни одной царапины. Машина — в хлам. Ты думаешь они это в первый раз проворачивают? Да у них опыт многолетний. Двери откроют, приплывут себе спокойно на бережок, а там их уже подхватят. Ну а мы к тому времени будем уже далеко. Здесь главное эффект неожиданности. Понимаешь?
Она кивала головой. Потому что правда понимала. Переживала, корила себя и все равно кивала. Похищение стало последней каплей в той череде нереальных событий. И сидя на больничной койке в большой комфортабельной палате, утыканная капельницами, разговаривая с зареванной мамой по телефону, она вдруг отчетливо поняла. Если ее не доконает свой собственный зверь, то это сделают его «партнеры» по бизнесу такие же бездушные и бессердечные монстры. А что еще хуже доберутся до мамы с братом. Плыть по течению больше не имело смысла да и желания. Когда-то она хотела не упустить свой шанс на свободу, и вот он представился в лице Славика и его совершенным образом необъяснимого приятеля.
Дальше все было как в тумане. Поддельные документы. Смена пола. Не настоящая конечно же. Делать из нее всамделишнего мальчика — никто не собирался. Зато теперь по паспорту она была гражданином США, Кимом Хардом. Клятвенные заверения Славика позаботиться о ее семье. Наверное будь она в нормальном состоянии — никогда бы на подобное не согласилась. Но она не была.
Генныч оказался человек-слово. Как в том анекдоте: мужик — сказал, мужик — сделал, и не надо ему об этом каждый раз напоминать. Так вот Геннычу напоминать было не надо. Провернул все так, что комар носа не подточит. Оказавшись в Америке, она сперва растерялась. Незнакомая страна, не особо знакомый язык, новое чужое имя. Но надо было приспосабливаться. И она старалась. По первости Славик помогал ей в том числе и деньгами, передавая через американских знакомых все того же Генныча. Загадочная личность, если честно.