Расплата
Шрифт:
Выдать решили, но кто первый скажет? Вот она - кривая мужицкая душа!
Кое-как накорябав на обрывке листовки несколько слов, какой-то "смелый" мужик тайно подбросил бумажку приехавшим чекистам...
В подземелье было захвачено восемьдесят бандитов.
Весь состав губкома СТК и двадцать отъевшихся охранников были выведены на свет божий, чтобы увидели крестьяне, кого они скрывали от возмездия.
– Зачумили, гады, все деревни!
– кричали осмелевшие мужики.
– В норках сидели, проклятые
– За нашей спиной прятались, сволочи!
Пухлые, лоснящиеся от грязного пота, похожие на разжиревших крыс, стояли, вперив тупые взгляды в землю, эти подлые, ничтожные люди, еще недавно гордо именовавшие себя социалистами-революционерами, защитниками крестьян.
Час расплаты настал...
2
Митрофан шел смело.
Только изредка наклонялся, минуя толстые сучки, или поднимал руку, отводя от глаз колючие ветки...
Он не боялся теперь ничего. В тот вечер, когда Ефима вел в Федоровку, а потом скакал с Макаром от погони, с ним что-то случилось такое, будто все нутро вывернулось наизнанку.
С сожалением он вспоминает свою трусость, побег с фронта, который чуть не погубил его.
И шагает он по тропинке Воронцовского леса, чтобы окончательно расстаться с прошлым, чтобы вырвать Соню из грязных рук Карася.
Сзади шагает Ефим, которому доверили чекисты Митрофана под личную ответственность.
Останавливаясь для того чтобы оглядеться и прислушаться, Митрофан косит глазом на суровое лицо Ефима, слышит его частое дыхание, и радостное чувство переполняет его. Какими они стали оба: и Ефим и Митрофан! Чудачок-батрачок Юшка превратился за какие-то два с небольшим года в заведующего хозяйством коммуны, в разведчика-чекиста, умеющего хорошо стрелять, немножко читать и расписываться. А чего стоило Митрофану преодолеть свою трусость!
Митрофан оглянулся - не далеко ли оторвались они с Ефимом от отряда Ревякина?
Нет, вон он сам шагает первым, за ним Андрей Филатов и бойцы.
Настя, сестра Василия, случайно увидела Карася с двумя его дружками - Кузнецовым и Шановым - у реки, когда полоскала белье. Значит, где-то здесь прячутся они, в лесу.
Перед старой базой, где Митрофан увидел тогда Соню у костра и где прошли их первые счастливые дни, он остановился, настороженно прислушался.
Никаких признаков жизни.
Значит, еще глубже ушли в лес, к болотам.
Ничего, Митрофан изучил все просеки и тропинки в этом лесу, пока жил тут с ними прошлое лето. Отыщет обязательно!
Но наступал вечер, а поискам не было видно конца. Лес велик - за неделю всех тропок не обойдешь...
Отряд остановился на отдых.
И вдруг Митрофан вспомнил: Карась однажды расхваливал Сидору "Вшивую горку", где очень удобно и легко делать землянки...
А что, если и в самом деле там
Ефим посоветовал Митрофану сказать об этом Василию. После короткого совещания решено было разбить отряд на две части. Василий идет за Митрофаном и Ефимом с теми, кто еще не очень устал. Андрей Филатов с остальными охраняет подходы к болотам.
На всякий случай Василий назначил пункт сбора, и Митрофан повел отряд.
...Тихо пробираясь в сумерках по тропке, уже близкой к цели, Митрофан вдруг замер, услышав глухие человеческие голоса.
Словно из подземелья, просачивалась песня.
Митрофан прилег на живот, приложив ухо к земле.
"...Замерзая, он, чуя смертный час..." - расслышал Митрофан слова очень знакомой песни, и лицо Сони, грустное, бледное, всплыло в его памяти. Ее любимая песня... В землянке поют! Здесь, значит, и она.
Радостный, кинулся он к Василию.
– Здесь, - прошептал он.
– Тихо окружайте, а мы с дядей Юшей пойдем прямо к ним. Они мой голос знают.
Потом вернулся к Ефиму, перекрестился и тихо сказал:
– Ну, с богом, пошли...
– Гераська? Ты?
– послышался оклик.
Митрофан сразу узнал, что это Фрол Долгов из Двойни. А Гераська Сушилин, липовицкий, знать, выходил по нужде... Хорошо, что так случилось!
Митрофан услышал сзади короткий тихий щелчок - это Ефим взвел курок маузера - и шагнул навстречу голосу.
– Это я, Фрол, - сказал Митрофан и испугался своего голоса - таким он показался ему опять трусливым и умоляющим, - Митрофан Ловцов!
– Митрошка?
– вдруг насторожился голос в темноте.
– Откель ты взялся, трус? Ну-ка, подойди ближе.
За широкой спиной Митрофана тихо крался Ефим. Как только Митрофан подошел к часовому вплотную, Ефим ткнул в живот часового маузер раздался глухой короткий выстрел.
Митрофан метнулся через труп к двери землянки, широко распахнул ее и увидел возле чадящей лампы пьяного Карася, играющего в карты с Сидором и Павлом Кузнецовым. Сони в землянке не было.
– Митрошка?
– зарычал из глубины землянки Сидор, хватаясь за револьвер.
– Иди сюда, подлец несчастный!
Ефим оттолкнул Митрофана от двери, швырнул в землянку гранату.
Раздался взрыв.
Ефим держал маузер наготове, но из землянки никто не выскакивал, только слышен был чей-то глухой, рычащий стон, медленно приближающийся к двери.
Ефим ждал...
А Митрофан увидел, как засветилась неподалеку одна дверь и из нее выскочили бандиты. Он кинулся туда, но навстречу ему засвистели пули. Он лег на землю и пополз к желто-светлому пятну.
Граната взорвалась где-то совсем близко. Митрофан услышал крики, стоны, стрельбу, но его это уже не страшило: он тянулся к светлому пятну...