Раскрутка
Шрифт:
Тихонов прижался грудью к баранке, нащупал в сумке рукоятку ТТ, бросил его на сиденье, чтобы был под рукой. Дорога шла между кукурузными полями, «Жигули» трясло и бросало из стороны в сторону. Через пробитое пулями лобовое стекло петляющая дорога видна плохо, фары выхватывают из темноты крутые кочки, на которых легко сломать подвеску. Силуэт темного джипа почти не виден. До него всего метров сто или того больше. Если отрываться от погони, то лучше всего сейчас. Тихонов вывернул скользкий, замазанный кровью руль, пустил машину по кукурузным зарослям, выключив фары и габаритные огни. Теперь – впереди лишь темнота и неизвестность,
– Игорь, скажи что-нибудь. – Голос Радченко, доносившийся из трубки, почему-то казался близким, будто он сидел рядом и кричал в самое ухо. – Игорь, слышишь меня?
– Слышу, – прохрипел Тихонов. – Меня подстрелили. Стараюсь уйти через кукурузное поле.
– Где ты находишься?
Из последних сил Тихонов вцепился в скользкую баранку, стараясь удержать ее. Но, несмотря на все усилия, руль вырывался из рук, пальцы сделались слабыми, чужими, будто замороженными. А левой ногой невозможно было даже пошевелить. Тихонов подумал, что хорошо бы тормознуть. Пока преследователи потеряли его след, надо хотя бы наспех перевязать раны, чтобы остановить кровотечение. Еще хотя бы километр или два – и он остановится. В аптечке есть бинты и антисептик.
В следующее мгновение машину подбросило вверх, «Жигули» поднялись над землей, рухнули куда-то вниз, в темноту, передком ткнулись в склон канавы. Тихонов пришел в себя через пару минут. Из разбитого носа шла кровь, грудь болела – кажется, при ударе о руль он сломал ребра о баранку. Он повернул ключ в замке зажигания, но движок не завелся. Тогда Тихонов, раскрыв дверцу, выбрался из салона, сжимая пистолет в одной руке, прополз метров пять и ткнулся носом в землю, потеряв сознание.
Когда он открыл глаза, то лежал уже на спине, в лицо светили фонариком.
– Этот, – сказал чей-то голос. – Он самый.
Человек с фонарем присел на корточки. Тихонов увидел на его запястье татуировку человеческого глаза, заключенного в треугольник. Под картинкой какая-то надпись, но прочитать ее не хватило сил.
– Да, наш кадр, – сказал человек и, выпрямившись, пнул Тихонова ногой под ребра и бросил в лицо тлеющий окурок. – Как тебе баб резать? Нравится?
Кто-то из парней засмеялся, кто-то матерно выругался.
– Заканчивайте, надо уходить, – сказал человек с фонарем.
Приподняв голову, Тихонов увидел, как в бензобак машины засунули ветошь и подожгли ее. Стало светлее. Он посмотрел в звездное небо и захотел что-то сказать в эту последнюю минуту, но слова застряли в горле. Он увидел ствол пистолета и закрыл рукой лицо. Четыре выстрела грохнули один за другим. И парни снова рассмеялись, будто произошло что-то действительно очень смешное.
В парикмахерской Радченко оказался первым посетителем. Он занял место в кресле, потрогал свои каштановые вьющиеся волосы, которые здорово отросли и доставали едва ли не до плеч. Тяжело вздохнув, сказал молодой девушке:
– Под ноль.
– Не поняла, простите.
– Я сказал: под ноль.
– И вам не жалко такие волосы? – Девушка покачала головой. – Может быть, модельную стрижку? Короткую?
– Волосы жалко, – честно признался Радченко, – но придется с ними расстаться… – подумал и добавил: – Вызывают на армейские сборы.
В десять утра он появился на блошином рынке, прохаживаясь между рядами, долго разглядывал тряпки и
– Милицейская форма есть? – спросил он усатого продавца, лузгающего семечки.
– Ну, для кого есть, а для кого нет. – Продавец смерил утреннего покупателя настороженным взглядом и стряхнул с усов шелуху. – Наличие товара… Это, как тебе сказать, от многого зависит. У меня много чего есть. Если, например, для рыбалки, вот возьми куртку армейскую. А если тебе…
– Я нормально заплачу, – пообещал Радченко, вытащил пухлый бумажник и, раскрыв его, сделал вид, что любуется наличностью. – И еще добавлю, если не станешь приставать с вопросами. Типа: отчего и почему?
– Понял. – Продавец с уважением глядел на бумажник. – С этого и надо было начинать. А фуражка нужна?
– Хорошо бы и фуражку.
Продавец ссыпал семечки из ладони в кулек и попросил женщину, торгующую по соседству самодельной бижутерией и мужскими ремнями, присмотреть за товаром. Он вывел покупателя на зады рынка, открыл ключом дверь строительной бытовки, снятой с колес. Радченко оказался в душной тесной комнатке, заваленной барахлом. Мужик исчез, появился через минуту, вывалил на продавленный диванчик три кителя с погонами, две пары брюк и пару фуражек. Самые маленькие штаны оказались немного коротки и к тому же велики на размер, но с ремнем держались. Обе фуражки тоже маловаты, однако на лысую голову все же налезли. А вот китель майора сидел на Радченко как на манекене, складно, будто закройщик мерку снимал. Дима вышел из вагончика, одетый в милицейскую форму, свои вещи аккуратно сложил в безразмерный рюкзак.
Бравым шагом кадрового офицера дошагал до перекрестка. И долго стоял на тротуаре, пока не увидел желтое такси с черными шашечками. Поднял руку, сел рядом с водителем и назвал адрес. Через четверть часа машина въехала на маленькую площадь, зажатую между универмагом и овощным рынком. Людей и машин было немного, поэтому можно рассмотреть подступы к площади и всех персонажей, что крутятся поблизости.
– Подгони вон к тому «жигулю», – сказал Радченко водиле. – И встань рядом. Как раз место есть.
– Слушаюсь, товарищ майор. – Водитель прикурил папиросу, развернул «Волгу» и остановился. – Вы за огурчиками и помидорчиками?
– По служебным делам. – Радченко старался говорить короткими фразами, а по дороге сюда на расспросы водителя отвечал односложно, чтобы мужик по говору не понял, что он человек приезжий. – Заберу вещи – и в путь.
Дима уже заметил темный «ниссан», стоявший на въезде. Возле машины топтался парень в яркой вискозной рубашке. Еще одна приметная тачка, темный джип, стояла в тени, возле стены универмага. Хозяин машины расхаживал по тротуару, смоля сигарету. Пассажиры то ли сидели в машине, то ли куда-то отошли. Еще у самых ворот рынка пристроилась красная «десятка», стекла опущены. Два парня, сидевших на передних креслах, пялились на желтое такси.