Раскрутка
Шрифт:
– Ты ведь хотел угнать «Газель» не для какого-то там фермера, которого в природе нет, – усмехнулся Шест. – А потому что на товарной станции со своими парнями вагоны потрошите. А ворованный товар на себе таскаете. Разве не так?
Пых даже не успел испугаться, когда из-под него выбили табуретку. Растянувшись на полу, он с ужасом наблюдал, как заезжий чувак с наколкой вытащил выкидуху. Щелкнула пружина. И лезвие вошло по самую рукоятку в здоровую ногу Курляндского, прошив насквозь икроножную мышцу. Он даже не крикнул от боли, а закрыл глаза, твердо зная, что в следующее мгновение ему перережут глотку. Но все заржали, полилась вода из крана, это
– Так-то врать, парень. А теперь топай к своему лепиле. Пусть тебя снова заштопает. Скажешь, что сам на ножик напоролся. По пьяному делу. Или другую сказку придумаешь. А? Про фермера и урожай помидоров.
Безмен сильнее надавил подметкой на шею.
– Придумаю, – выдохнул Пых. – Только не надо…
Парни, посмеиваясь, вышли в прихожую, хлопнула дверь. Пых лежал на полу, глядел на раненую ногу, на лужицу крови, растекавшуюся по полу, и всхлипывал от жалости к своей несчастливой судьбе.
Глава одиннадцатая
Игорь Тихонов гнал машину по шоссе и думал о том, что его краснодарские приключения, не самый интересный эпизод в жизни, подошли к концу. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая высокие облака в цвет малинового киселя. Ветер стихал, высокие пыльные тополя у обочины едва шевелили листвой. Он достал из бумажного пакета, лежавшего на пассажирском сиденье, бутерброд с сыром, купленный в буфете гостиницы, быстро сжевал его и подумал, что дорога впереди долгая. Надо было взять побольше бутербродов: на сытый желудок жить веселее.
По радио на волне местной станции передавали сводку криминальных происшествий за прошедшую неделю. Отец пырнул ножом ребенка, потому что надоело слушать, как трехмесячный малыш целыми днями плачет. Женщина трижды ударила ножом в печень инспектора горгаза, такую же молодую и привлекательную женщину, которая пришла, чтобы проверить подводку к плите, нет ли утечки. Хозяйка приняла инспектора за любовницу своего сожителя. И дальше в таком роде. Тихонов доел второй бутерброд, когда солнце скрылось из виду, оставив на небе оранжевые и бурые полосы.
Машины, встречные и попутные, попадались редко, а федеральная трасса, проложенная между бескрайних полей, не самая плохая дорога. «Жигуль» на скорости восемьдесят пять километров идет уверенно. Тихонов вытащил из кармана сумки мобильник, набрал номер и, когда услышал голос Радченко, сказал:
– Я обещал позвонить, и я звоню. Все нормально. Те хмыри, что пасли меня в городе, исчезли без следа. Когда я выходил из гостиницы, поблизости не было ни парней с крестами и цепями, ни их тачки.
– Уже легче, – ответил Радченко. – А у меня новости. Только что по электронной почте пришло сообщение из Москвы. Ты ведь сидишь? Отлично. Не придется падать. Пишут, что брат Дунаевой жив. Прикинь хрен к носу: застрелили и похоронили не того человека.
– Что за источник? – хмыкнул Тихонов.
– Наверняка милицейская утечка. Или кто-то из наших платных осведомителей притащил это известие в клюве. Пишут только, что информация заслуживает доверия. Поскольку получена из надежного источника. Теперь моя задача найти не зеленую тетрадку с записями, а парня. И поговорить с ним по душам. Если убийца не он, наша контора вытащит Петрушина из этого дерьма. А если он… Ну, мы сделаем так, что срок дадут ниже низшего предела. Или отправят в дурку на лечение.
– Всегда так: я уезжаю, когда начинается самое интересное, – хмыкнул
– Это наше с тобой не первое дело и не последнее, – сказал Радченко. – Ты увидишь все самое интересное. Но не в этот раз.
– Где же тогда Петрушин? Столько времени прошло, а он так и не нарисовался.
– Где-то скрывается, – ответил Радченко. – И, мне кажется, нутром чую: этот парень найдется в своей избушке на лимане. В тех местах можно прятаться годами. И ни одна собака на след не выведет, потому что вокруг сплошные болота. Десятки километров гнилых непроходимых болот. Ни менты, ни бандиты туда не сунутся.
– Что ж, желаю удачной охоты. – Тихонов попрощался и дал отбой.
Он лишь на секунду оторвался от дороги, чтобы бросить трубку на пассажирское сиденье, когда мимо на полной скорости пролетел «ниссан» и через мгновение скрылся за поворотом. Тихонов, ничего не заметив, прибавил громкость приемника, потому что начали крутить музыку в стиле ретро. В зеркальце он увидел темный джип, быстро сокращавший дистанцию. Тихонов прибавил газу, но джип не отставал. Пришлось увеличить скорость до ста десяти, по такому шоссе из попиленного «жигуленка» больше не выжать. Теперь Тихонов видел впереди фонари «ниссана», шедшего в правом ряду. Пришлось перестроиться в левый ряд, но «ниссан» повторил маневр, преграждая путь. Тихонов вдавил в пол педаль газа, пытаясь обойти машину справа, но иномарка, резво вильнув, заняла ряд. Чтобы избежать столкновения, «жигуль» притормозил.
Тихонов дотянулся до телефона, набрал номер Радченко и крикнул в трубку:
– Я примерно в ста километрах от города. Тот самый «ниссан» и «джип-чероки» взяли меня в коробочку. Те же самые персонажи, черт бы их… Берегись этих парней, если встретишь. Дима, не уходи со связи.
Тихонов, не нажимая кнопку отбоя, бросил телефон на сиденье. Притормозил, но джип, пристроившийся сзади, толкнул его в бампер. Если память не изменяет, до милицейского поста около двадцати километров. Не дотянуть. Теперь Тихонов заметил, как его догоняет третья машина, тоже иномарка. Тачка поравнялась с «жигулем», опустилось заднее стекло. Ударил выстрел, второй, третий… Тихонов, не выпуская руля, вжал голову в плечи и повалился боком на пассажирское сиденье. Пуля ударила в левое плечо, чуть выше локтя, срикошетила и пробила крышу. Еще одна пуля вошла в левую ногу выше колена, вырвав кусок плоти, застряла в пассажирском сиденье. Сверху посыпалось битое стекло. И все стихло.
Тихонов выпрямился, чувствуя боль и немоту, медленно охватывающую ногу. Стрелок в машине перезаряжал пистолет. Сейчас он пальнет по колесам, а когда «Жигули» съедут в глубокую обочину, его просто добьют, пустив пулю между глаз, а потом сожгут машину. Джип ударил сзади, сталкивая машину с дороги. Был слышен голос Радченко, доносившийся из трубки:
– Игорь, ты жив? Что происходит?
Стекло машины, идущей справа, опустилось ниже. Еще пара секунд и… Тихонов скорее угадал, чем увидел темную полосу грунтовки. Он резко вывернул руль. Съезжая с асфальтовой дороги, машина подпрыгнула так высоко, что Тихонов задел головой потолок. Заскрипели покрышки, тачка наклонилась, но каким-то чудом осталась на колесах. Тихонов перевел дыхание. Раненая рука еще слушалась, с ногой хуже. Брючина пропиталась горячей кровью, в ботинке хлюпала густая жижа. Но это пустяки, и боль он вытерпит. Но вот немота, от лодыжки до паха наполнявшая ногу, это хуже.