Расколотый рай
Шрифт:
Но случись ей писать этого человека, — развивала Алекса ход своих мыслей, — де Лемпика не стала бы ничего изобретать. В данном случае единственной задачей художницы было бы уловить в нем и передать на полотне его тревожное беспокойство.
И тут ее как будто толкнула в грудь неведомая сила. Алекса замерла. Она узнала.
Траск.
На двенадцать лет старше и, наверное, еще более опасный, но, несомненно, Траск. Стройный и широкоплечий, он по-прежнему занимал много места. Удивительно, но свет закатного солнца его не огибал.
Траск
— Спасибо за предупреждение.
Он не сделал движения возвратиться за ограждение. Этот человек привык стоять на краю утеса — так можно было бы сказать, поглядев на него.
Алекса осознала, что затаила дыхание, ожидая, что вдруг он ее узнает. Но он не узнал, видимо, давно забыв девочку, стоявшую в холле двенадцать лет назад. Она наконец перевела дух и напомнила себе, что, наверное, ей следует сейчас почувствовать огромное облегчение.
Порыв ветра вывел Алексу из странного транса: «Возьми себя в руки».
Она заставила себя вежливо улыбнуться и неожиданно услышала свои собственные слова, с которыми обратилась к туристу.
— Разве вы не видели предупреждающего знака?
— Видел.
Голос у него был низкий и резонирующий. Голос человека, который, чтобы привлечь к себе внимание, может его не повышать. Голос человека, который привык отдавать распоряжения, выполняемые беспрекословно.
«Довольно испытывать судьбу. Пора уходить, пока он не вспомнил мое лицо. Не нужно дразнить гусей», — она начала искать пути к отступлению.
— Вы заблудились? Вам показать дорогу?
— Спасибо, не нужно. Я знаю, где нахожусь.
— Ну, в таком случае, — сказала Алекса быстро, — я пойду. Уже поздно.
Он наблюдал, как ветер спутывает ее волосы.
— Может быть, вас подвезти?
— Что? Нет. — Хотя он не сделал никакого движения по направлению к ней, Алекса испуганно отпрянула. — Спасибо, но я живу здесь рядом. Обычно вечером прогуливаюсь по этой дорожке. — Боже, это был просто какой-то лепет.
Он вскинул брови:
— Не волнуйтесь. Я не серийный убийца.
Она продолжала улыбаться.
— Конечно. Но именно так они все и говорят.
— Значит, вы из тех девушек, которые не садятся в машину к незнакомым мужчинам, верно?
— В наши времена ни один умный человек не станет садиться в машину к незнакомцу.
— Тогда, может быть, мне следует представиться. Моя фамилия Траск. Здесь в Авалоне моя фирма открывает новый курортный отель.
«Сохраняй спокойствие, Алекса», — заклинала она себя.
— Приятно познакомиться с вами, мистер Траск.
— Просто Траск.
— Да… Хм… успехов вам с новым отелем. — Она отступила еще на шаг. — Все в городе от него в восторге.
— Неужели?
— Да.
— Рад это слышать.
Алекса не доверяла холодному веселью, которое светилось в его глазах. Она в последний раз посмотрела на него.
— Добро пожаловать в Аватон, мистер Траск.
А
— Вам следует поторопиться, — проговорил он ей в спину очень мягко. — Я слышал, ночь в Аризоне наступает быстро. Скоро совсем стемнеет.
Она боролась с внезапно возникшим желанием пуститься бежать и с угрюмой решимостью продолжала двигаться, внимательно прислушиваясь к звукам сзади.
Наконец-то джип завелся с хриплым гортанным рычанием. Она не оглянулась, но и глубоко вздохнуть тоже себе не позволила до тех пор, пока звуки не растаяли вдали.
Только тогда она позволила себе ускорить шаг.
В руках и ногах покалывало. Это от возбуждения. Ей одновременно было и жарко, и холодно. Странное состояние: как будто она только что была на волосок от гибели.
Вспомнила анекдот про ботинок. Про то, как один чудак на втором этаже каждый вечер перед сном с шумом ронял ботинки и будил соседа снизу. А однажды он бросил один ботинок и вдруг, подумав про того, кто внизу, второй ботинок медленно поставил на пол. А сосед все ждал, когда упадет второй ботинок, и не мог заснуть.
Так вот, второй ботинок у того парня наверху наконец упал.
Траск приехал в Авалон.
Глава 4
Спустя час Алекса, одетая в черный атласный халат с причудливым орнаментом в стиле деко, вытянулась в кресле. Оно было одной из ее самых ценных вещей. Очень стильное кресло двадцатых годов, выполненное из кованого железа, покрытое черной кожей, а ножки и подлокотники сделаны в форме пальмовых листьев.
Кресло ей подарила бывшая патронесса, женщина, которую она когда-то считала своей ближайшей подругой и наставницей и которая в конце концов ее предала.
Алекса, нахмурившись, потянулась к телефону. Весь день она не переставала думать о Гарриет Макклелланд. И все из-за Эдварда. Снимая трубку, она снова представила «Танцующего сатира».
«Нет, я не ошибалась. Мак определенно имеет к этой вещи самое непосредственное отношение».
Как это на нее похоже — забросить вещицу (одному Богу известно, как ей это удалось!) в «Галерею Пакстона Форсайта», в самый неприступный бастион искусства и антиквариата двадцатого века. Несомненно, это была проверка. Мак хотела посмотреть, пройдет ли бронзовая скульптура через самого Форсайта. Прошла.
— Алло. — В трубке отчетливо зазвучал теплый голос Вивьен Кеньон.
— Мама, это я. — Алекса глотнула вина.
— Алекса, дорогая, что-то случилось?
— Конечно, нет. У меня здесь все в полном порядке. — Алекса поудобнее устроилась в кресле. — Просто решила позвонить, узнать, как у вас там дела.
— Мауи великолепен, как всегда. — В голосе Вивьен чувствовалась улыбка! — В данный момент Ллойд играет в гольф. Скоро вернется. А у тебя действительно все в порядке? Я не ожидала твоего звонка.