Расколотый рай
Шрифт:
— Боже мой, — прошептал Уэбстер. — Она не… я хочу сказать, они не считают, что это намеренно?
— Не знаю, — тихо ответил Траск.
— Было известно, что она сильно переживает, но я понятия не имел… Ладно. Фостер, вы меня слышите? Я уезжаю в госпиталь.
— Я отвезу вас, Уэбстер, — отозвался Фостер мягким баритоном. — Мы будем там через пятнадцать минут.
— Хорошо. Встретимся у машины.
Уэбстер положил трубку, но телефон не отключился. Снова заговорил Фостер:
— Траск, вы
— Да. — Траск видел, как Алекса перебирает пачку журналов на столе Джоанны. Внезапно она замерла.
— Где она? — спросил Фостер.
— Алекса? Здесь, со мной.
— Вы в доме Джоанны?
— Да.
Алекса внимательно рассматривала толстый глянцевый журнал.
— Я не понял, — сказал Фостер. — Почему Алекса…
— Редстоун, это длинная история. Может быть, вам лучше идти? Белл сказал, что будет ждать вас у машины.
— Да. Верно. Мне нужно идти. Но вы в доме Джоанны…
— Не беспокойтесь, вентиль газа перекрыт, и дом хорошо проветрен. Перед уходом мы еще раз все проверим и запрем дверь.
— О, спасибо.
Траск положил трубку. Алекса не отрывалась от журнала.
— Редстоун повез Белла в госпиталь, — сказал Траск. — Я сказал ему, что мы запрем дом.
Наконец Алекса подняла глаза.
У нее было странное лицо. «Как будто она только что увидела привидение», — подумал Траск.
— Как реагировал Белл? — спросила она тихо.
Траск пожал плечами.
— Наверное, так же, как и любой брат, когда ему сообщают, что сестра пыталась покончить с собой.
— Насчет того, чтобы покончить с собой, еще не известно, — медленно сказала Алекса.
— Во всяком случае, он так это воспринял. Алекса снова посмотрела на обложку журнала.
— Она что-то твердила насчет монстров. Но кажется, один или два раза меня узнала. И пыталась извиняться.
— За что?
— Я не поняла. Потому что она сразу же принималась бормотать про монстров, которые хотят ее убить.
Траск вспомнил мучительное беспокойство, которое увидел в глазах Джоанны, когда она приходила к нему в отель.
— Она умоляла меня не копаться в прошлом.
— Я думаю, из равновесия ее вывела смерть Гатри, — сказала Алекса.
— Может быть, здесь не только это, а что-то гораздо более страшное, — резко произнес Траск. — Может быть, она что-то знает. Или подозревает. В любом случае я не сомневаюсь, что это связано с братом.
— Да, ее преданность Уэбстеру безгранична, — согласилась Алекса. — Если она подозревает, что он причастен к чему-то плохому, то для нее это ад кромешный.
— Возможно, это объясняет передозировку транквилизаторов.
— А также и вот это. — Она протянула журнал.
Траск уставился на глянцевую обложку. На ней была крупным планом изображена обнаженная бронзовая
— Что это?
— Очень интересное издание, — прошептала Алекса. Траск нахмурился:
— Не понял.
— Журнал называется «Памятники культуры двадцатого века». Номер годичной давности. Именно в нем напечатана знаменитая статья о подделках в «Галерее Макклелланд», где упоминается и мое имя.
Только сейчас Траск заметил подпись под бронзовой скульптурой: «Обман и мошенничество в» Галерее Макклелланд «?»
— Вот оно что, — протянул он.
— Эту обложку я не забуду до конца жизни. До сих пор иногда вижу ее во сне. — Алекса забрала у него журнал и, перелистнув, открыла страницу с загнутым углом. — Искусство двадцатого века Джоанну никогда не интересовало. К тому же журнал вышел год назад. Как ты думаешь, почему она держала его на столе в своей гостиной?
Траск прочитал вслух начало статьи:
— «Мир искусства потрясли слухи о мошенничестве в» Галерее Макклелланд «. Не исключено, что здесь замешана сотрудница, искусствовед Алекса Чемберс…»— Он встретился глазами с Алексой. — Ты сказала, что Джоанна пыталась извиняться?
— Да. Ты думаешь, это она звонила мне ночью?
— Предположить такое сейчас вроде бы ничто не мешает. Но зачем она это делала?
— Джоанна каким-то образом догадалась, что мы с тобой взялись вести расследование вместе, — сказала Алекса. — И попыталась разрушить наш союз, чтобы ослабить твои возможности. Значит, она боялась, что ты можешь докопаться до чего-то очень страшного.
Глава 27
Траск откинулся на спинку кресла и поднял глаза к звездам, сверкавшим над двориком Алексы.
— Из-за сегодняшней суматохи я не имел возможности сообщить тебе парочку новостей. Первая: в газетах Финикса и Тусона появились сообщения об открытии отеля.
Алекса вытянулась в соседнем кресле.
— Благожелательные, я надеюсь?
— Да.
— Твой отель назван воплощенной фантазией?
— А как же еще? — Он многозначительно умолк. — Там есть упоминание и о художественной коллекции.
— Это мило.
— Ты не рада?
— Я не собираюсь радоваться, пока в «Памятниках культуры двадцатого века» не появится статья, где коллекция будет названа самой лучшей экспозицией деко за пределами Нью-Йорка.
— И не меньше?
— Да, именно так. Потому что коллекция курортного отеля в Авалоне действительно самая лучшая за пределами Нью-Йорка. Одна из лучших в стране. Когда «Памятники» это подтвердят, я могу появиться на публике и приписать заслуги себе.
Траск задумался. Как воздействовать на издателей «Памятников», он пока не знал, но твердо решил попробовать. У него были знакомые из мира искусства.