Расколотый мир
Шрифт:
Мальчишки сияли от энтузиазма и клялись выполнить все, как надо. Василий Федорович раздал «боеприпасы».
– Еще раз: все смотрят на меня. Точно по моей команде! Как только я подниму руку, тогда вы и зажигаете. Понятно?
Мальчишки кивали.
– Сразу на несколько шагов отходите и дальше смываетесь! Понятно?
– Ну, дядь, вы уже говорили! А мы и сами знаем, не маленькие!
– Добро. Расходитесь по местам. И все смотрят на меня: ждете моего сигнала!
– Дядь, ну понятно же, ну чего, понятно все!
Василий кивнул.
– Вечером
Пацанва под его строгим взглядом рассеялась по площади на указанные им места. Колян тоже занял позицию.
Они завидели фигуру Александры немного раньше назначенного срока. Она искала указанное место, потом притерлась плюс-минус там, где они распорядились. В руках у нее была запрошенная сумка. Тридцать тысяч долларов, боже ж ты мой!!!
Вроде бы никаких милицейских не видно. Они если и есть, то, конечно, в штатском… Да какое «если»! Тут они, тут! Васян был человеком трезвомыслящим, оттого и понимал, что милиция постарается на них лапу наложить! Он бы и сам на их месте так сделал, чего уж там…
Но на этот случай Васян и придумал всю историю с пиротехникой! Он тоже не дурак, а что вы думали?
Стрелки встали на девятнадцать ноль-ноль. Он выжидал, всматриваясь в фигуры на площади. Менты, они хитрые, они ж не будут так просто стоять, глядя на журналистку! Они тоже камуфлируются: может, тот, что по мобиле говорит, или тот, что мороженое трескает, откусывая крупные куски, – смотри, не подавись, братан! Или это те, которые увлечены, казалось бы, бурным выяснением отношений…
Кой черт гадать, они все равно тут! Ну, ничего, братишки, мы тоже не лыком шитые…
Он выждал, пока стрелки не подгребли к девятнадцати ноль-шесть. Он видел, как на него посматривают пацаны и Колян.
Ну, поехали!
Васян поднял руку, вроде как шапку поправил…
…Александра немного нервничала. Ровно в семь никто не появился. Вымогатель опаздывал. Или выжидал?
Десять минут она уже здесь. Она начала замерзать. Шубка у нее теплая, греет хорошо, но сапожки не рассчитаны на стояние на морозе. Они рассчитаны на перемещение на машине или, в крайнем случае, на движение, на ходьбу, а отнюдь не на стояние…
Она постукивала каблучками о землю, то одним, то другим, чувствуя себя абсолютно чужеродным телом в этой озабоченной и энергичной толпе людей, торопившихся на свой автобус, торопившихся что-то купить, торопившихся что-то съесть… Она давно отвыкла от «метросуществования», да еще и с последующей пересадкой на автобус-троллейбус. И сейчас, наблюдая за всем этим озабоченным и одновременно расслабленным людом, она складывала в уме тезисы для будущей статьи, в которой она напрямую свяжет демографические проблемы с проблемой досуга людей, от которого злобно откусывает время транспорт… Все эти жуткие пересадки, отнимающие время от семьи и отдыха…
Господи, о чем она?!
Однако уже пять минут восьмого… А вдруг
Но деньги… Нет, он придет! За деньгами! Так не шутят, нет…
Стрелка на ее часиках переместилась на шесть минут восьмого. Александра обвела глазами толпу, пытаясь угадать того, кто должен подойти к ней…
И вдруг, словно по команде, площадь перед выходом из метро взорвалась!
Дым, искры, грохот, завывание. Разрывы петард, столбы цветного дыма. На газоне к темному небу взмыл фонтан белого пламени, рассыпая звездочки, которые лопались с жутким треском. Салют.
Салют?!
Визг женщин, крики мужчин. Толпу словно метнуло какой-то силой, и люди побежали прочь с площади, причем едва ли не все в сторону Александры. По крайней мере, так ей показалось. Но она не побежала, она осталась на месте: назначенная ей встреча была куда важнее, чем все эти грохот и вспышки!
Люди, ошалев, неслись мимо компактным плотным стадом, налетали на нее, толкали… Александру закрутил человеческий поток, подхватил, понес – и отчего вырвалась из ее руки сумка: выдернул ли ее кто-то, или она просто застряла в массе темных, сплоченных паникой тел, – она потом сказать не могла…
…Колян, как только пацаны запустили салют на газоне и взорвали петарды с дымовыми шашками, опустил на землю и свой причиндал. Наклонился, зажег и резво отъехал, как велел Васян.
Радиус действия у него небольшой, и особого вреда «причиндал» причинить не может, так сказал Васян.
Но ему требовалось отъехать не только из соображений собственной безопасности, ему требовалось как можно быстрее исчезнуть с «поля боя», так велел Васян.
Потому что инвалид на коляске – лицо заметное, сказал Васян.
И Петрович резво порулил под шум и панику назад, за выход из метро, потом направо во дворы, а там налево, налево и прямо, и вырулил на улицу Беломорскую, на которой его поджидало такси-фургон. Да-да, именно такси, а не проверенный годами Гоша! Потому как Гоша мог что-то заподозрить – выйдет, что привозил он Николая Петровича как раз в часы «салюта», а о нем он узнает, потому что происшествие обязательно покажут в новостях, так сказал Васян.
К тому же уезжать инвалид должен был совсем с другой улицы, а не с той, на которую привез его Гоша… В общем, Гоше это покажется подозрительным, так сказал Васян…
Николай Петрович все рулил на своем кресле и все опасался, что его сейчас кто-нибудь прихватит за шкирку, как нашкодившего пацана…
Но никто его не прихватил.
Васькин расчет оказался точным: паника сметала все и всех, и менты, если там и есть (а Васян говорил, что обязательно есть!), – они тоже растерялись. И ничего не поняли, не увидели!
Благополучно прибыв домой, он принялся поджидать возвращения Васяна с огромным нетерпением. Они возвращались домой поодиночке – «врассыпку», как сказал Васян. И теперь Колян ждал друга. С деньгами.