Расколотый идол
Шрифт:
Маагр скрипнул зубами. При нем в цирке не было фокусников. Клоуны были и акробаты, и жонглеры, а вот фокусов он не терпел. При нем все было по-настоящему. Даже медвежьи бои. Это сейчас на здоровенного мужика напяливают медвежью шкуру, и он топчется, мотает башкой и ревет — изображает косолапого. А добрый молодец охаживает его бутафорской дубиной и хохмит, потешает зрителей. Нет, Маагру чуть ли не еженедельно приходилось покупать медведя и еще чаще — нанимать нового бойца взамен безвременно ушедшего. Зато у него был цирк, а не балаган. Тьфу, мерзость!
И тут его взгляд привлек
Маагр не мог слышать, о чем говорит незнакомец с лузгающим тыквенные семечки зазывалой, но любопытство взыграло и без того. Буркнув хозяину таверны: «Hе убирай, приду — долакаю», он оставил на столе полупустой кувшин дешевого вина и вышел на площадь.
Человек в полосатом халате кивнул зазывале и направился к входу. Служитель цирка нагнулся и спрятал монету в башмак, а не в кошелек на поясе, где лежали деньги за билеты. Мальчишка у входа приподнял и сразу опусти перед незнакомцем полог. Будь Маагр по-прежнему хозяином заведения, он бы голову оторвал обоим. Даже для опоздавших на представление вход только по билетам, это железное правило. Странно, раньше он не замечал за ними такие вольности, у Фефима народ вышколенный. Разве что…
Разве что незнакомец заплатил не за вход в цирк. Его бы и так пустили. Просто он хотел что-то узнать, ответ on устроил, вот он и отблагодарил зазывалу монеткой.
Подойдя к молодому служителю, Маагр спросил первое, что пришло в голову:
— Фефим у себя?
Парень неторопливо раскусил семечку, сплюнул ним v ну на мостовую и ухмыльнулся.
— У себя-то у себя, но ему не до тебя.
Маагр раздраженно поджал губы. Его в этом цирка уже не считали своим. О, времена!
— Мне надо с ним потолковать.
— Что, время некуда девать? — улыбался зазывала.
«Рифмач доморощенный! — мысленно выругался Маагр. — Будь я твоим хозяином…»
— У меня к нему срочное дело.
— Так плати и ступай себе смело, — не полез в карман за словом зазывала. — Заплати-ка за билет, без билета ходу нет.
Задушив в глотке проклятие, Маагр расстался с тремя медными монетами и взамен получил клочок белого холста с красным штампом — изображением бараньей головы. Билет тут же пришлось отдать мальчишке, который с явной неохотой отодвинул перед Маагром полог.
Вход закрылся, и бывший владелец цирка оказался
— Этому Фефим нужен, тому Фефим нужен, — ворчал зазывала. — Всем сегодня Фефим нужен.
— Маагр этот — сволочь, каких поискать, — громко произнес мальчишка у полога. — Ты-то у нас новенький, а вот мне довелось тут еще при нем поработать. Мишек в зверинце кормил, навоз из-под них выносил. Так он меня, гад, хотел под Пузо положить.
— Под пузо? — недоуменно переспросил зазывала,
Ты что, и Пузо не знаешь? Ну, деревня! Он в нашем славном Шадизаре первейший бандюга. Выродок, каких спет не видывал. Спасибо Фефиму — предупредил. Ну, я и чесанул отсюда, понятное дело. А потом вернулся, когда Фефим у сводника дерьмового дело откупил…
Маагр поморщился и выпрямился. «Так-так, детки, — думал он с укором, пробираясь в темноте под ярусами скамеек, — А я-то о вас заботился. Кормил, поил, одевал, заработать давал, й теперь, выходит, я сволочь, каких поискать? Вот и жди от людей благодарности».
Комнату Фефима он разыскал без труда — еще бы, ведь когда-то это были его собственные покои. Здесь он считал прибыль, развлекался с молоденькими актрисами, за кувшином вина договаривался с вожаками местного жулья о предстоящих «спектаклях». Здесь он был уважаемым человеком.
Вот и она — знакомая тисовая дверь в «святая святых». Она чуть приотворена, из комнаты доносятся голоса. Неторопливая, рассудительная речь Фефима и резкий, властный голос незнакомца. Ладонь Маагра привычно легла на дверную филенку… и застыла. Он пришел не за тем, чтобы говорить с Фефимом. Он пришел, чтобы слушать.
— Говорю тебе, здесь опасно, — убеждал гостя по хозяин цирка, — Только что тут побывали двое бритых, тебя ищут по всему городу.
— Угрожали? — спросил гость.
— Ну, что ты. Я же теперь не просто ярмарочный жонглер. Я — видная персона. У меня есть деньги, и это — самое главное. Всем плевать, как я ими обзавелся, важно, что они у меня есть. Паквид Губар вовсе не забыл меня, просто теперь он считает, что мы с ним одного поля ягоды. Таких врагов, как я, он отправляет на Серые Равнины только при удобном случае. Слишком уж много нас, что! каждому посылать шайку головорезов. И вдобавок мы начеку — тех двух бандитов я велел обезоружить и связать, прежде чем позволил им раскрыть рты. Так что утро они не осмелились.
— И чего он ко мне прицепился? — задумчиво произнес гость. — Не понимаю.
— А что тут непонятного? — сказал Фефим. — За тобой ведь никто не стоит. Пока тебя прикрывал Пузо, Губар не посмел бы тебя пальцем тронуть, а теперь Пузо сам и интересуется, куда ты запропастился.
— А ты откуда знаешь? — настороженно спросил гость.
— Город у нас не шибко велик, слухам тесно. Мне сказали, что Пузо тебе помогал и рассчитывал на ответную услугу. А ты ответил черной неблагодарностью, то попросту сбежал. Пузо очень обиделся. А когда он на кого-то обижается, этот «кто-то», можно сказать, больше не жилец.