Расколотый идол

Эйлат Гидеон

— Представление продолжается! Кто сразится с Конаном, лучшим гладиатором Шадизара? Победителю — тридцать золотых!

— Драться больше не буду, — громко заявил Конан.

— Смотрите, Конан испугался! — завопил Маагр. — Он еще не видел противника, но уже сомневается в себе! Кто же так напугал грозного Конана! Скорее выйди к нам, незнакомец! Мы ждем тебя, затаив дыхание!

Конан выругался про себя. Из зала доносились язвительные возгласы и смешки.

— Маагр, — зло бросил он старику, — ты что, умом тронулся? Забыл, что у меня важное дело? Если я погибну по твоей вине, Пузо с тебя живого шкуру

сдерет.

Но предостережение не образумило старика. Видимо, ненависть и алчность помрачили его рассудок.

— Конан испугался женщины! — заверещал Маагр.

Из-за кулис на арену неторопливо вышла хмурая женщина богатырского сложения. При виде нее Конан чуть не застонал от отчаяния. Маагр захохотал. — Не правда ли, она настоящая красавица? Услышав этот комплимент, угловатая тяжелорукая шемитка раздраженно сплюнула. Одежду ей заменяли доспехи из кожи и стали, голова была непокрыта, волосы стянуты в «конский хвост» на затылке. Редкие усы над маленькими, всегда поджатыми губами придавали мрачности ее облику. Она слегка кивнула Конану, давая понять, что узнала его, но не произнесла ни слова.

— Ее зовут Дорида, — сообщил Маагр, — и те из вас, кто бывал в моем цирке в старые добрые времена, помнят славные поединки, из которых она всегда выходила победительницей. Южанка Дорида — превосходный боец на мечах, стоит ли удивляться, что бывалые воины трепещут, когда слышат ее имя?

— Я не буду драться, — твердо повторил Конан. Маагр зашелся хохотом.

— Смотрите-ка, наш победитель дрожит за свою шкуру! Конан приблизился к Дориде и тихо произнес:

— Мы не должны драться.

— Почему? — равнодушно спросила Дорида.

— Я пришел сюда, потому что искал тебя. Мне нужна твоя помощь. Я все знаю про Ониксового.

Дорида несколько мгновений думала, потом проворчала:

— Маагр тоже знает, что я участвовала в краже идола. Пронюхал, когда я пыталась сбыть добычу. Я у него в руках, если откажусь драться на этой арене, он меня выдаст Пузу.

— Почтеннейшая публика, глядите! — надрывал голосовые связки Маагр. — Могучий Конан из Киммерии струсил впервые в жизни! Он испугался женщины, и это случилось в моем цирке! Сегодня об этом узнает весь Шадизар, а завтра — вся Замора!

Видишь? — спросила Дорида Конана. — У нас нет выхода.

— Ошибаешься, — уверенно возразил Конан. — Подожди, я все улажу.

Он направился к Маагру.

— Ну так что, киммериец, — спросил, ухмыляясь, старик, — все-таки надумал сразиться с моим бойцом?

— Ладно, Маагр, твоя взяла, — с притворной покорностью сказал Конан. — Я буду обесчещен, если откажусь сражаться. Поэтому мне сейчас придется убить Дориду.

— Или сдохнуть самому! — Маагр захихикал.

— Не думаю, что у меня меньше шансов на победу, чем у нее. Но в любом случае, кто-нибудь из нас умрет. Вот только интересно, как на это посмотрит Пузо?

— А при чем тут Пузо? — Маагр насторожился. — Когда я тебя отговаривал от поединка с Якфиком; разве ты думал о том, что скажет Пузо?

— А сейчас думаю. — Конан ухмыльнулся. — Пузо поручил мне важную работу, и теперь, выходит, я ее не выполню. Как ты думаешь, с кого он за это спросит? А если погибнет Дорида, он тоже не придет в восторг.

— Это почему же? — Маагр спрашивал беззаботным тоном, но в глазах мелькнула опаска.

— Не

прикидывайся, будто не знаешь. Дорида украла то, что принадлежит Пузу. Он поручил мне разыскать ее и доставить к нему целой и невредимой. Потому-то я и пришел в твой цирк — мне шепнули, что ты прячешь воровку. Так оно и вышло. Как видишь, с Якфиком я сразился не только для того, чтобы отдать должок. Надо было выманить Дориду. Я обвел тебя вокруг пальца, как последнего олуха.

Маагр позеленел от страха, челюсть отвисла, зрачки расширились.

— Не надейся спрятать концы в воду, старый прохвост, — добивал его Конан. — Кто бы из нас ни погиб в этом поединке, Пузо сразу узнает всю правду и тупым ножом разрежет тебя на кусочки. Я все предусмотрел и, прежде чем идти сюда, объяснил помощникам, что делать в случае моей смерти.

От страха и бессильной злобы Маагр покрылся холодным потом. Конан выжидающе смотрел на старика, а того била крупная дрожь. Наконец Маагр грязно выругался и отвернулся.

— А сейчас — наш прославленный номер! Битва зверей!

Под градом возмущенных воплей Конан подошел к Дориде, решительно взял за руку и увел с арены.

Возле выхода из цирка Конан резко свернул в коридор и жестом поманил за собой спутников. Они остановились в полумраке, прислушались. Никто не шел за ними следом. Представление было в самом разгаре.

— Веди в зверинец, — сказал Конан Фефиму.

Звери встретили их рычанием и шипением. Обиталище рогохвостого василиска располагалось между клетками хорайских гепардов и кешанских человекообразных обезьян — очень шумных и беспокойных тварей с огромными клыками, налитыми кровью глазами и густой черной шерстью по всему телу. Василиск с подозрением уставился на непрошеных гостей, раскрыл змеиную пасть с ядовитыми зубами и выпустил раздвоенный язык; его чешуйчатый хвост нервно ерзал по полу.

— И как ты ухитрилась спрятать камни в его клетке? — Конан с уважением посмотрел на Дориду.

— Мне сказали, что он любит зеленых гусениц, — коротко ответила шемитка.

Большинство зверей мы покупаем детенышами, — пояснил Фефим, — и стараемся найти подход к каждому. Внимательно наблюдаем за ними, изучаем повадки, привычки. Если бросить в клетку василиска горсть зеленых гусениц, он позабудет обо всем на свете, пока не съест последнюю. — Фефим подошел к клетке с кешанскими гориллами. — Проще всего поладить с обезьянами, иногда бывает достаточно вежливого обращения. Друзья, я вас умоляю, ведите себя потише, — без тени насмешки сказал он косматым монстрам. Обезьяны притихли, словно и впрямь поняли просьбу жонглера.

Конан с интересом разглядывал василиска. Помимо хвоста с гроздью острых когтей на конце и ядовитых зубов в пасти ящер имел сильные лапы и небольшие кожистые крылья. Вряд ли они позволяли летать, но, возможно, смягчали падение с большой высоты. От Фефима Конан узнал, что этот маленький дракон попал в Замору из далекого таинственного Кхитая; даже там василиски считаются редкостью. В неволе они не размножаются, самки откладывают яйца только под сенью густых и влажных тропических лесов, на развалинах древних городов. По слухам, когда-то предки этих рептилий были разумны и служили властителям тех городов верными и послушными стражниками.