Расколотые сны
Шрифт:
Снова эта мучительная боль. Боль бесплодного ожидания на вокзале. Боль утраченной веры. Боль поруганной любви. Он струсил! Отказался от нее, оставил одну дрожать на утреннем ветру. Не сумел защитить от Стивена.
«Ах, да забудь ты про все эти глупости. Ведь не вздумала же ты в самом деле ехать?»
В тот день Эшли обедала с Шейном Миллером. Беседа не клеилась: очевидно, настроение у обоих было не слишком подходящим для обмена любезностями.
– Ты чем-то расстроена? – спросил наконец Шейн.
– Прости, – буркнула Эшли, колеблясь между
Вместо этого она неожиданно для себя сказала:
– Я получила приглашение на встречу выпускников моей школы.
– Поедешь?
– Конечно, нет! – негодующе воскликнула Эшли и осеклась. Она не ожидала от себя такого взрыва эмоций. Шейн Миллер с любопытством воззрился на нее:
– Почему нет? Немного отдохнешь, отвлечешься. На таких встречах обычно дым стоит коромыслом!
А Джим? Захочет ли он приехать? Наверное, уже давно женат…, отец семейства. Что он скажет при встрече? “Прости, я не смог прийти на вокзал? Мне очень жаль, но я вовсе не собирался жениться на тебе?"
– Я никуда не поеду.
Но Эшли, как ни старалась, не могла забыть о приглашении. Наверное, неплохо повидаться со старыми приятелями. Правда, таковых было не так уж много. Самой близкой подругой считалась Флоренс Шиффер. Интересно, что с ней сталось? И здорово ли изменился Бедфорд за время ее отсутствия?
Эшли Паттерсон выросла в Бедфорде, маленьком провинциальном городишке в двух часах езды от Питтсбурга. Кругом высились горы Аллеганы, принявшие его в свои надежные объятия. Отец Эшли в то время был главой Мемориальной больницы округа Бедфорд, одной из лучших в стране.
Эшли искренне считала, что лучшего города нет на свете. Столько парков и рощиц, в которых так чудесно устраивать пикники, полно ручьев и речек, где водится форель, и едва ли не каждую неделю праздники, балы и вечеринки! Эшли часто посещала Биг Велли, где располагалась колония аманитов «секта американских менонитов.». Как было весело разглядывать смирных лошадок, впряженных в легкие, ярко раскрашенные коляски аманитов, причем каждый цвет знаменовал место в иерархии того или иного члена общины.
В Бедфорде даже был свой любительский театрик, и каждый год устраивался Праздник Тыквы.
Эшли невольно улыбнулась при воспоминании о счастливых годах детства. Возможно, стоит еще раз побывать в Бедфорде. Вряд ли у Джима Клири хватит мужества показаться ей на глаза.
Шейн Миллер был единственным, кому Эшли рассказала о своем решении.
– Это всего неделя. Я вылечу в пятницу, а вернусь вечером в субботу, – пообещала она.
– Прекрасно. Сообщи номер рейса, я встречу тебя в аэропорту.
– Спасибо, Шейн.
Вернувшись на работу, Эшли поднялась к себе и включила
Под испуганным взглядом Эшли в верхней части экрана появилась рука с мясницким ножом. Потом рука стала приближаться к груди. Еще немного, и нож вонзится в нарисованную Эшли.
– Нет! – истерически взвизгнула она и, выключив монитор, вскочила.
– Эшли! Что с тобой? – встревожился Шейн, подбегая к ее столу.
– Там… На экране… – заикаясь, едва выговорила она.
Шейн снова нажал на кнопку и удивленно пожал плечами при виде котенка, гонявшего по зеленому газону клубок ниток.
– И что тут?… – развел он руками.
– Оно… Оно исчезло… – охнула Эшли.
– Что исчезло? Что? Эшли покачала головой.
– Ничего. Последнее время у меня не жизнь, а сплошной стресс. Прости, что обременяю тебя своими бедами!
– Почему бы тебе не поговорить с доктором Спикменом?
Эшли как– то встречалась с доктором Спикменом, психологом компании, нанятым специально, чтобы консультировать компьютерных специалистов, в самом деле постоянно находившихся в страшном напряжении. Правда, он не врач, зато умен, образован и всегда готов тебя понять. Действительно, неплохо бы открыть кому-то, что лежит у тебя на душе.
– Ты прав, – кивнула Эшли.
Сорокавосьмилетний Бен Спикмен был здесь самым старшим, настоящим патриархом среди зеленых юнцов. Его кабинет казался истинным оазисом спокойствия и уюта. Здесь можно было на несколько минут забыть о своих неприятностях. К тому же его приемная располагалась в самом конце здания, подальше от любопытных глаз.
– Прошлой ночью я видела страшный сон, – начала Эшли. Она закрыла глаза и вздрогнула, воскрешая в памяти пережитый ужас. – Я бежала, сама не зная куда, и очутилась в большом саду, полном цветов… Только у них были человеческие лица…, гадкие…, уродливые… Они что-то кричали, и я не могла расслышать ни единого слова. Просто мчалась куда-то… И дальше не помню. Она осеклась и открыла глаза.
– Может, все не так? Вы старались скрыться? Кто-то гнался за вами?
– Не знаю. По-моему, меня преследуют наяву, доктор Спикмен. Понимаю, это кажется безумием, но… Думаю, меня хотят убить.
Спикмен пристально всмотрелся в Эшли.
– Кто именно?
– Не…, не знаю.
– Вы видели преследователя?
– Нет.
– Вы живете одна, не так ли?
– Верно.
– Встречаетесь с кем-нибудь? Я имею в виду…, есть ли у вас интимный друг?
– Нет. Сейчас нет.
– Значит, прошло какое-то время с тех пор, как вы… Понимаете, бывает, что, когда в жизни женщины давно нет мужчин…, постепенно накапливается чисто физическое напряжение, и от этого бывают…
«Господи, он пытается объяснить, что я нуждаюсь в хорошем…»