Раскаленная пустыня

Полищук Вадим Васильевич

Алекс доложил результаты разведки.

— Рапорт мой будет представлен сегодня же.

— Хорошо, пишите. Ваш рапорт будет немедленно отправлен в Зубурук. А следующей вашей задачей будет составление кроков для дороги на Зафар. Справитесь?

— Так точно, господин штаб-капитан! Не извольте беспокоиться.

В принципе, пора была уже, и откланяться, но лейтенант Магу почему-то медлил. Катасонов заметил эту задержку.

— Что-нибудь еще, господин лейтенант?

— Так точно! Я по поводу трофеев. Винтовки у гохарцев уж больно хороши, мне бы с полдюжины свою команду вооружить.

Самому

Катасонову не принятые на вооружение винтовки под патрон, который в Руоссии днем с огнем не найдешь, были не нужны. Да еще и штыки к ним отсутствовали. Поэтому штаб-капитан от широты душевной махнул рукой.

— Хоть все забирайте.

Алекс тут же воспользовался представленной возможностью. Солдаты и унтеры новому оружию обрадовались. Унитарный патрон центрального боя с латунной гильзой и свинцовой пулей давал в разы меньше осечек, чем их нынешние с бумажной гильзой. А сама новейшая бритунийская винтовка сорок пятого калибра позволяла вести прицельный огонь на недоступные ранее дистанции. В этом отношении только "шапсо" могла с ней соперничать. Да и со скорострельностью у казнозарядной системы Тартини-Герти все было в порядке.

Единственным огорчением было явно недостаточное количество патронов к новым винтовкам. Даже, если вооружить только четверых солдат и двух унтер-офицеров, то и тогда приходилось всего по шесть десятков грязно-желтых патронов на ствол.

— Не могли больше взять, твари ленивые, — ворчал Ивасов.

Еще не так давно и в руоссийской армии сотня патронов на ружье считалась вполне достаточным количеством. Столько солдат пехотинец расходовал за целую летнюю кампанию. Но недавняя и неудачная Южноморская война дала огромный рост расхода патронов. При отражении штурма Паюн-горы солдат выпускал сотню пуль за день, если, конечно, ухитрялся дожить до вечера.

А новые скорострельные казнозарядные винтовки делали потребность в патронах и вовсе неимоверной. Той же "тартини" полсотни патронов могло хватить едва ли на пару часов хорошего боя и то, если сильно их экономить. К тому же, патроны к новым винтовкам нельзя было изготовить в войсках. Новообразованные патронные заводы империи работали почти круглосуточно, с трудом создавая необходимый запас к ожидавшейся войне за Коранд и Гохару.

Эмиру же каждый патрон приходилось везти через полмира аж из самой Бритунии, что делало его если не золотым, то уж позолоченным точно, хотя внешне это никак не проявлялось. А казна эмирская вовсе не бездонная, да и других расходов у нее хватало. Вот и сэкономили гохарцы на боеприпасах к новейшим винтовкам.

— Хватит ворчать! — оборвал подчиненного лейтенант. — Патронов мало? Точнее стрелять будете, если жить хотите.

— На счет "точнее стрелять", господин лейтенант, — влез со своим мнением Фелонов, — надо бы проверить винтовки-то.

Надо, конечно, с не пристрелянным оружием в бой идти — последнее дело. Наказание за проявленную инициативу последовало немедленно.

— Вот ты этим и займись, вечером доложишь. А я — рапорт писать.

Пока лейтенант скрипел пером по листу бумаги, разложенному на патронном ящике, из-за палаточного брезента время от времени потрескивали одиночные

выстрелы."… высота крепостной стены не превышает двух саженей. Стена сложена из глинобитного кирпича…". Сволочная капелька чернил сорвалась с плохо очиненного пера и шлепнулась на бумагу, тут же растекшись в жирную кляксу. В голос ругнувшись, Алекс смял и швырнул на пол палатки четвертый испорченный лист. И ведь помарок допускать нельзя, рапорт вполне может лечь на стол самого генерал-губернатора, а большое начальство аккуратность любит.

Критически оценив оставшийся запас бумаги, лейтенант нашел иное решение задачи и отправился на поиски ротного писаря. Искомый персонаж отыскался в одном из уже расчищенных от песка помещений караван-сарая, переоборудованном под ротную канцелярию. Сидя за импровизированным столом, сбитом из досок от ящиков из-под продовольствия, писарь бессовестно плющил харю.

— Встать! Смирно!

Писарь испуганно подскочил, зашипел, схватившись за ушибленное колено, затем предпринял неудачную попытку вытянуться перед офицером.

— Спишь, скотина?!

— Никак нет, господин лейтенант! Не сплю!

Лейтенант сделал вид, что сменил гнев на милость.

— Не спишь? Тогда садись, пиши!

Вообще-то, ротный писарь лейтенанту подчинен не был и рапорт за него писать не обязан, но сейчас ему было не до тонкостей субординации. Писарь с облегчением плюхнулся на свое место, положил перед собой бумагу, навострил перо.

— Что писать, господин лейтенант?

— Пиши. Командиру сто девятого Аринбургского пехотного полка, его превосходительству полковнику Среханову…

Прохаживаясь вдоль стола, Алекс скосил глаза на бумагу. Ну вот, совсем другое дело: чисто, ровно и красиво с завитушками. Спустя час совместное творение было закончено. Аккуратно сложив исписанные листы, лейтенант вручил писарю полтинник за труды, и стороны расстались довольными друг другом.

Штаб-капитан Катасонов только хмыкнул, увидев знакомый почерк. Бегло прочитав рапорт, он положил его в казенный пакет из толстой серой бумаги, который был тут же заклеен и сверху пришлепнут ротной печатью.

— Можно с рапортом пару трофейных винтовок отправить, — внес предложение Магу, — все ж таки оружейная новинка.

— Здравая мысль, — согласился Катасонов, — надо будет отправить, а пока можете отдыхать, лейтенант.

Вместо отдыха Алекс направился на импровизированное стрельбище, уж больно не терпелось самому попробовать трофейную винтовку. Увы, он хоть и совсем немного, но опоздал — нагруженные винтовками Фелонов и Головастый попались ему на полдороги от караван-сарая. Пришлось сделать вид, что не очень-то и хотелось.

— Ну, как винтовки?

— Отлично, господин лейтенант! Ни одной осечки, прорыв пороховых газов с казенной части отсутствует.

— А дальность как?

— На четыре сотни шагов в ростовую мишень хороший стрелок будет попадать уверенно. Винтовки пристреляны, видимо, еще на заводе. Вряд ли гохарцы этим делом озаботились.

— Скорострельность?

— Думаю, шесть-восемь выстрелов в минуту. Хорошее оружие, надежное.

— Это-то и плохо.

— Почему, господин лейтенант?