Расчищая путь пехоте
Шрифт:
Около 3 часов дня на позицию батареи двинулись 28 фашистских танков. На этот раз они изменили свою тактику. Кроме атакующих машин на удалении около полутора километров от батареи остановились пять "пантер" и четыре "фердинанда", которые, очевидно, имели задачу обеспечить продвижение танковой группы.
Наши Т-34 и КВ продолжали огневой бой с предыдущей вражеской колонной, и батарее Родионова пришлось принять на себя удар всех бронированных машин. Я приказал гвардии майору Посохину сосредоточить по ним огонь батарей его дивизиона, воспрепятствовать прицельной стрельбе.
Трудно описать картину
Орудийный расчет гвардии старшего сержанта Мансура Абдуллина подбил два "тигра", а третий, объятый пламенем, успел сделать выстрел. Снаряд, разорвавшийся у самого орудийного окопа, вывел из строя почти весь расчет. Тяжело ранило Абдуллина, Субботина, был убит заряжающий, оглушен и контужен подносчик снарядов...
Доложив о случившемся командиру батареи, гвардии младший лейтенант Ловчев сам встал к панораме орудия. К нему на помощь прибежали орудийный мастер гвардии старший сержант Магурин и телефонист. Орудие ожило вновь. Взвод Виктора Ловчева, кавалера двух орденов Красного Знамени и ордена Красной Звезды, командира, которым гордилась не только 6-я батарея, но и весь полк, не дрогнул.
А на высотках в это время горели чадящим пламенем несколько "пантер" и "фердинандов". Им так и не удалось выполнить свою задачу - подавить противотанковую батарею Родионова и обеспечить прорыв танковой группы в секторе ее обстрела.
Однако танки врага продолжали наседать. 6-я батарея мужественно вела с ними тяжелый бой. Но силы были слишком неравные. Выходили из строя не только орудийные номера, но и связисты, разведчики, телефонисты, которые заменяли выбывших из строя огневиков.
Снаряд "фердинанда" попал в орудийный окоп, где и за командира орудия, и за наводчика работал гвардии младший лейтенант Виктор Ловчев. Тяжело раненного командира взвода санитары унесли в укрытие, оказали первую помощь, но спасти не смогли. Через час он скончался от ран...
Взвод принял гвардии старший сержант Федор Резник. Он же встал и у первого орудия за командира. Расчеты Резника и комсорга батареи Тарасова в течение 10-15 минут подбили и подожгли еще два танка и одно самоходное орудие. Но одному "тигру" прямым попаданием удалось вывести из строя и материальную часть, и орудийный расчет второго орудия. Гвардии старший сержант Тарасов погиб, остальные были ранены... У первого орудия остались вдвоем Федор Резник и наводчик гвардии рядовой Иван Пименов. Они подбили еще три танка, в их числе один "тигр".
К 17 часам атака вражеских танковых подразделений была отбита. Наступила пауза. Перед позицией батареи застыли 24 бронированные машины. Уцелевшие "фердинанды" и "пантеры", попав под плотный огонь 152-миллиметровых гаубиц-пушек, тоже поспешили отойти.
В ночь на 9 июля батарея не имела возможности оборудовать запасные позиции, а сейчас делать это было уже некому - вместе с командиром в строю осталось всего 14 человек, включая артиллерийского мастера Магурина, который командовал теперь орудием, и санинструктора. Гвардии старший лейтенант Родионов обошел орудийные расчеты, произвел
Передышка была недолгой. К вечеру показались 40 вражеских танков и самоходных орудий в сопровождении почти батальона автоматчиков. В воздухе вновь появились "юнкерсы". Стрелковые подразделения в рукопашной схватке отбросили немецкую пехоту, но танки прорвались, несмотря на сильнейший заградительный огонь нашей артиллерии и мощные удары гвардейских минометов.
Положение родионовской батареи опять стало крайне тяжелым. Создавалось впечатление, что гитлеровцы хотят прорваться именно на этом участке. Позже выяснилось: оп вплотную примыкал к направлению главного удара вражеских сил на Ольховатку. В неравном бою батарейцы уничтожили и подбили еще восемь танков и САУ противника, потеряв при этом два своих орудия. У последнего уцелевшего орудия с разбитым прицельным приспособлением остались всего трое: комбатр, артмастер и санинструктор. Пришлось наводить пушку в цель через канал ствола. И все же герои подбили еще четыре вражеских танка!..
Подвиг артиллеристов 6-й батареи был высоко оценен командованием. Звание Героя Советского Союза посмертно присвоили гвардии младшему лейтенанту Виктору Ловчеву, гвардии старшему сержанту Федору Резнику и гвардии рядовому Ивану Пимонову. Из оставшихся в живых этого звания были удостоены комбатр гвардии старший лейтенант С. И. Родионов и командир орудия гвардии старший сержант Мансур Абдуллин. Пять Героев Советского Союза в одной батарее! Остальные воины батареи были отмечены высокими правительственными наградами.
Напряженный бой стрелковых соединений и поддерживавшей их 1-й гвардейской артиллерийской дивизии, а также других артиллерийских частей с пехотой и танками противника на правом фланге 70-й армии не утихал еще два дня. Большие потери в живой силе и технике, которые понес враг в боях под Самодуровкой и Ольховаткой, ослабили ударную силу его танковых и мотопехотных соединений. Противник был остановлен и обескровлен. Его замыслы сорваны...
12 июля утром на нашем участке фронта все стихло. Еще ночью наблюдатели докладывали о подозрительных перемещениях в стане врага, и мы насторожились. Однако утром стало ясно: противник отходил. Я немедленно доложил об этом по команде. Командиры стрелковых частей выслали вперед усиленные группы разведчиков.
Часам к 10 утра на НП пришел комдив Годин. Он внес полную ясность в обстановку. Как оказалось, войска Брянского и Западного фронтов перешли в наступление на Орел, и противник снял свои лучшие соединения и части с нашего участка фронта, чтобы бросить их туда.
В блиндаже собрались все командиры полков и бригад. Не было среди нас только подполковников М. А. Грехова и Н. Г. Ушакова. 9 июля командир 3-й гвардейской легкоартиллерийской бригады М. А. Грехов был тяжело ранен. В эту должность вступил Н. Г. Ушаков. Но вечером 11 июля его постигла та же участь. Накануне я тоже получил легкую контузию, но благодаря заботам старшего врача полка гвардии капитана медицинской службы М. А. Шипулиной и медсестры штабной батареи гвардии старшего военфельдшера А. Ф. Прядко смог остаться в строю. Однако контузия давала себя знать: постоянно болела голова, шумело в ушах. Вот и сейчас будто издалека донесся до меня голос комдива: