Расчищая путь пехоте

Жагала Виктор Макарович

В положенное время я встал у стереотрубы и приготовился к боевой работе. Ровно в 8 часов 05 минут земля задрожала от тысячеорудийного залпа. Словно из-под земли взвились клубы порохового дыма и пламени. Белоснежное покрывало на наших глазах стало черным. Огненный смерч уничтожал в стане врага все живое. Вместе с землей и камнями к небу взлетали обломки блиндажей, орудий и танков противника. Такого мощного артиллерийского огня мне еще не приходилось видеть. 55 минут в воздухе стоял сплошной гул.

За это время огневая система противника

была полностью подавлена. И тогда в атаку поднялась пехота. Тут же донеслось ровное гудение танковых двигателей - танки тоже выходили на рубеж атаки. Все пришло в движение. Вместе со стрелковыми цепями вперед ушли наши наблюдатели и корректировщики.

Полк перенес огонь на следующий рубеж. Началась артиллерийская поддержка атаки. Вскоре первая, а за ней вторая и третья траншеи в главной полосе обороны врага были в наших руках. Не прошло и часа, как полки артиллерийской дивизии перешли на сопровождение наступающих последовательным сосредоточением огня по опорным пунктам и узлам сопротивления в глубине вражеской обороны.

В Сталинградской битве артиллерия впервые в Великой Отечественной войне поддерживала атаку пехоты и танков огневым валом.

Ни одна батарея немцев в секторе обстрела 1-й артиллерийской дивизии не открыла ответного огня. Проезжая позже мимо позиций гитлеровских артиллеристов, мы могли наблюдать свою работу: всюду валялись искореженные орудия, горели арттячаги, едким дымом коптили резиновые накладки на колпаках бетонированных огневых точек, на месте складов с боеприпасами зияли огромные воронки.

Ведя огонь с ходу, ушли вперед через боевые порядки пехоты наши танки. Издалека до слуха доносилось лишь глухое уханье танковых пушек, добивавших последние очаги сопротивления гитлеровцев. Над нами плотным строем шли советские бомбардировщики. Они наносили удары по скоплениям вражеских войск внутри кольца.

Трудно сейчас, спустя много лет, описать все, что видел, что делал в эти 22 дня непрерывных боев по уничтожению окруженной вражеской группировки. Кажется, что все они похожи друг на друга, как две капли воды. И все же некоторые из них незабываемы...

Помнится, к примеру, день, когда стрелковые части, которые поддерживал 1107-й пушечный артиллерийский полк, подошли к станции Гумрак. Это не так уж и далеко от тех мест (юго-восточнее станицы Качалинская), откуда полк в конце августа прошлого года начал свой боевой путь, свою биографию. Места эти остались в памяти не только тяжелыми боями, но и множеством рядов березовых крестов на полях, по склонам оврагов и балок. Вот уж воистину: "Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!"

В середине января полк поддерживал части 422-й стрелковой дивизии, которой командовал полковник Иван Константинович Морозов. Дивизия наступала на Сталинград вдоль реки Царица, и мы уже вели стрельбу с места, так как теперь Сталинград был в пределах досягаемости наших гаубиц-пушек. Наблюдатели и корректировщики со средствами связи, как

всегда, находились в боевых порядках пехоты.

Как-то вечером ко мне зашли Горошко и Кудрявцев. Мои боевые заместители были возбуждены. Они стали выдвигать всяческие аргументы в пользу того, чтобы немедленно сняться с позиций и двинуться к окраинам Сталинграда.

– Люди настроены по-боевому, рвутся вперед, - сказал Горошко.

– Параллельно балке, в четырех-пяти километрах отсюда, тянется большак, - продолжал уговаривать меня Кудрявцев.
– Он разведан. К утру будем почти у города.

– Была не была, давайте команду!
– согласился я.
– Ночью боевые действия как с той, так и с другой стороны обычно стихают, дороги, по данным разведки, по маршруту неплохие. Так что рискнем. В случае необходимости быстро развернемся и дадим огоньку по заявкам поддерживаемых стрелковых частей, с которыми не только я, но и командиры дивизионов имеют надежную связь.

И полк, соблюдая необходимые меры предосторожности, двинулся к большаку. Около полуночи справа поднялась вдруг сильная ружейно-пулеметная пальба. Я остановил колонны и выслал разведчиков. Через десять минут майор Кудрявцев доложил, что по балке на железнодорожный полустанок наступает 154-я морская стрелковая бригада.

Эта бригада, как и 422-я стрелковая дивизия, появилась здесь в числе соединений, входивших в состав Сталинградского фронта и наступавших с юга.

Тут же отдал команду капитану Посохину развернуть дивизион и подавить пулеметные гнезда противника на полустанке. После короткого огневого налета моряки ворвались на станцию и погнали врага дальше.

Нам удалось нагнать бригаду только к утру. Она вела бой за небольшой поселок на ближних подступах к Сталинграду. Немцы оказывали морякам сильное сопротивление. Из подвалов разрушенных зданий, из амбразур блиндажей по наступающим били пулеметы, строчили автоматы, а кое-где обнаружили себя даже орудия, стрелявшие прямой наводкой.

И опять наш полк оказался как нельзя кстати. На этот раз пришлось хорошенько поработать дивизиону майора Пащенко. Ему было приказано занять огневые позиции для стрельбы прямой наводкой. Дивизион капитана Посохина оставался на закрытой позиции, с тем чтобы по установленному сигналу произвести короткий огневой налет по переднему краю гитлеровцев. С началом атаки оба дивизиона должны были перенести огонь в глубину вражеской обороны.

Когда мы вели стрельбу из наших мощных орудий прямой наводкой бетонобойными или фугасными снарядами, никакие укрепления противника устоять не могли. Блиндажи и доты, деревоземляные "карманы" противотанковых пушек врага взлетали на воздух.

В тот день нам помогали и орудия артдивизиона моряков. Не прошло поэтому и четверти часа, как вся огневая система вражеского опорного пункта была подавлена. Моряки дружно пошли в атаку, овладели поселком и начали преследование противника.