Раса

Стригин Андрей Николаевич

— На нас, что, Америка напала? — округляю глаза.

— Сначала Французы, затем все подписались. Как только Россия свои корабли из бухт вывела, так, всё и началось. Стоп! — неожиданно словно споткнулся мужчина. — Ты, вообще, кто?

С силой втыкаю копьё в землю. Как же ему объяснить, что я из другого мира. Это будет звучать столь глупо и нелепо. Сам бы не поверил. Но, всё же, стал говорить:- Вообще, я из Севастополя.

— С какой улицы? — внимательно глянул на меня мужчина.

— На Советской жил.

— Недавно сверхточные ракеты "слегка"

отклонились от цели и превратили её в дымящиеся руины, — как бы между делом заметил он.

— Сволочи! — вырывается у меня.

— Не отвлекайся, — царапнул меня взглядом незнакомец.

— Затем, мы отдыхали здесь и…. Гм, как это правильно сформулировать, — я чешу затылок. Знаю, то, что скажу, будет восприниматься как бред.

Неожиданно он приходит мне на помощь:- Ты один из исчезнувших?

— Да, — с удивлением соглашаюсь я.

Незнакомец опускает пистолет. На лице целая гамма из чувств, от удивления, недоверия и восхищения.

— Была такая загадка. Лет десять назад, люди исчезли с части побережья. Кто-то даже высказал версию, что все попали в иное измерение. Это так?

— В прошлое, — буркнул я, зная, как нелепо это звучит.

— Интересный факт, но кое-кто вернулся обратно. Утверждали, что видели саблезубых тигров и пещерных медведей. Всех их распределили по психушкам. Значит, иной мир существует? — пристально заглядывает он мне в глаза.

— Существует, — еле выдавливаю я. Неужели столько времени прошло после нашего перемещения? А у нас, не более месяцев, — несказанно удивляюсь я. Незнакомец проигнорировал мою жаркую тираду.

— А это, что? Копьё? — обращает внимание на моё оружие.

Выдёргиваю его из земли:- Копьё, наконечник из обсидиана, любую шкуру пробить может.

— Невероятно! — восклицает мужчина. Он мне уже почти верит.

— Значит, бомбят Севастополь? — скрипнул зубами я.

— И Симферополь, ему больше всех досталось, и Ялту, даже в Алупку пару ракет запустили, якобы, военные цели там нашли. Правозащитники всех мастей набежали со всего Запада, ищут следы преступления против татарского народа. Но, кроме погибших украинцев от ракетно-бомбовых ударов НАТО, никого пока не нашли. Но, упорно ищут, — мужчина окинул меня взглядом. — Вы, что, вот так, в одних плавках? Одежда, где ваша?

— Там, — ухмыльнулся я, неопределённо махнув в пространство.

— По ночам прохладно, вам бы накинуть, что ни будь на плечи, — в голосе появляются сочувствующие нотки, но взгляд всё ещё не доверчив. — Пойдёмте, наверху машина. Насколько помню, жена выстиранную робу кинула.

Внезапно со стороны моря громыхнуло. Ночь освещают яркие вспышки, с корабельных установок взлетают, объятые огнём, ракеты. Содрогнулась земля, закачались скалы, трухлявые склоны рушатся вниз, едва не похоронив нас под своими обломками. Взрывы, быстро сменяющие друг друга, долбят плато.

— Бежим! — кричит мой спутник. — Похоже, начинается зачистка местности, вероятно, здесь будет высаживаться морской десант!

Несёмся сквозь

разрывы, визжат осколки, вздыбливается земля. Кажется, всё горит, может, так оно и есть. Наверное, в ракетах, термит. Ныряем в расселину, там дорога наверх. Её всю заволокло тягучим дымом и едкой пылью. Першит в горле, ещё мгновенье и задохнёмся.

— "Наша героическая газовая атака повергла в трусливое бегство туземцев", — якобы со стороны натовцев, зло прокричал мой спутник. В такой обстановке ещё может шутить, удивляюсь я. Какое присутствие духа! Я же, едва сдерживаюсь, чтоб не орать от страха.

На поверхность вылетаем в мгновенье. Горят несколько легковых машин. Кое-кто из людей пытаются их потушить, но рядом рвутся ракеты. Слепящий огонь заполняет всё пространство, выжигая всё живое. Люди вспыхивают как факелы, а их тела разбухают от нестерпимого жара, буквально взрываются. Вжимаемся в щели в земле. Дышать нечем, лёгкие обжигает раскалённый воздух. Всё пылает, глохнем от взрывов, ничего не соображаем, стараемся зарыться в землю, над головами свистят огненные вихри. Когда же закончится этот Ад!

Более часа с кораблей разносят плато. "Хотят убить всех "туземцев", — мелькает в голове мысль, — иначе кто-то из рогатки может стрельнуть в доблестного натовского воина".

Внезапно всё кончается, ветер с моря тихо сносит гарь и химический запах в сторону. Шипят догорающие автомобили. Боюсь смотреть в том направлении, там лежат обгоревшие трупы. Но мой спутник встаёт. Лицо его страшное, перекошенное ненавистью, белки глаз красные, в руке держит переделанный под боевые патроны газовый пистолет. Он идёт к горящим машинам, мне приходится идти следом за ним. Останавливается у некогда живых людей, стон срывается с губ. Я не меньше его потрясён. Не хочу верить в то, что произошло.

— Вот так насаждается демократия цивилизованными странами, — у мужчины, словно судорога пробегает по лицу. — Неугодный народ истребляют, остатки загоняют в резервации, а другому, дают все рычаги власти.

— Неужели никто не может дать сдачи? — вопрошаю я. — Вроде сильна Украина и Россия недалеко, со своими ядерными арсеналами.

Мужчина хмыкает:- Разругались! Россия взвинтила цены на газ, Украина выперла флот из своих бухт. Идёт возня на самом верху власти. Засланные "казачки" там, — неожиданно делает предположение он.

— И, что, все молчат?

— Да, нет, "брожение" в массах началось. Что в России, что на Украине могут полыхнуть гражданские войны.

— Во, как! — удивляюсь я.

— Именно! "Бражка забродила", процесс уже ничем не остановишь. Скоро получится или хорошее "вино" или "уксус". В любом случае, что-то произойдёт. Вот Мировое Правительство и торопится закрепить свои позиции. Да только сдаётся мне, они сами едва дышат. "Перед своей смертью, блохи всегда кусают злее". В НАТО сейчас

такой разлад. Ещё чуть, чуть и сами порвут друг друга на части. Кстати, говорят, что советники у американцев не люди, — неожиданно выпалил мужчина.