Раса
Шрифт:
— Вы внизу были, — качает головой Лада.
— А я тебе говорила, не на озере они. Как только он факел взял, сразу поняла, — Яна чувствительно пинает локтем ухмыляющегося мужа.
— Вот, здорово, папа! А можно на него посмотреть? — радуется Ярик.
— Нечего на него смотреть, кругом кишки и яд, мерзость, — вспоминаю я произошедшее и содрогаюсь. Были на волоске от гибели. Причём, лучше умереть в пасти медведя, чем под хелицерами кошмарного существа.
— Я бы тоже посмотрела, — поддерживает моего сына Светочка, — капризно надувает губки.
— А, ведь, стоит экскурсию организовать, —
— Ура! — хлопает в ладоши Светочка.
— Я говорю о народе, — лукаво хмурится Аскольд.
— А я и есть народ, — обвивает шею отца, тонкими ручонками, девочка.
— Он очень страшный, — передёргивается Миша.
— Вот и хорошо! — радуется Светочка.
— А мы, тоже пойдём, — переглянулись друг с другом женщины.
— Вот любопытные, спать после этого не будете, — бурчу я.
Миша, незаметно для всех засыпает, кусок мяса выпадает из рук, губы перепачканы жиром, на щеках грязные пятна от сажи. Лада накрывает его пляжным полотенцем, вытирает ему лицо, цыкнула на нас, чтоб не шумели. Миша во сне шлёпнул губами:- Мама, — проговорил он, лицо озаряется счастливой улыбкой.
А нам, к сожалению, спать не придётся, уже слышится стук топоров, шум падающих деревьев, резкие крики. Процесс идёт, люди благоустраиваются с таким энтузиазмом, что очень скоро развалины превратятся в цветущий город.
Дни летят с такой скоростью, что даже пугаюсь. Зато результат на лицо, крыша готова, подкинули немного цемента, делаю дверные проёмы, окна. Ярик заканчивает с изгородью. Лада занялась огородом, у нас уже есть лук, дикий чеснок, наливается цветом клубника. Светочкин подарок, пара грецких орехов, пустили крепкие ростки. Я приволок из леса дикую сливу, яблони и груши, несколько виноградных лоз. Тесть, князь Анатолий Борисович, вспомнил, как делать ульи. В своё время, на Кубани, его отец держал небольшую пасеку. Вот и он загорелся, изготовил с десяток домиков. Так, что, осталось за малым, выловить пчелиную матку. Где роятся пчёлы, я знаю, это в скалах, у леса. Будет время, займусь этим
процессом. Мать вышла замуж за Григория Васильевича, мужчина оказался настолько хозяйственным, что с домом закончил одним из первых, а она обшивает всех соседей. Иглы, местный умелец, наловчился изготавливать из рыбьих костей. Часто ломаются, но зато их много. Скоро появится железо, нашли железную руду. На их залежи наткнулась Катерина, когда охотилась за дальними мысами. В прошлом там был вулкан, а железосодержащие образования в изобилии покрывают дно. Глубокова-то, правда, приходится мне помогать, я неплохо ныряю в глубину. На будущее, необходимо выдумать тралы для сбора этих минералов.
В один из дней мне пришлось идти с Катериной за дальний мыс. Печь для плавки руды готова, а сырья мало.
Миша Шаляпин, зная, что отношусь к нему благожелательно, попросился со мной. Парень, после всех своих злоключений, потихоньку начал осваиваться в новой жизни. Конечно, взбрыкиваний ещё достаточно. Как говориться, не всё сразу. Но, прогресс налицо.
Жирок, незаметно рассосался, кожа потемнела, голос погрубел. А, когда зашарашит какую-нибудь арию, дрожь проносится под кожей. Все работу бросают, чтоб послушать. Определённо,
Князь Аскольд, у местных умельцев, заказал гитару, решил подарок на день рождение ему сделать. Сам он, высушил с десяток жил, утверждает, неплохо пойдут на струны.
Вооружаемся тяжёлыми копьями, самый лучший способ отпугнуть акул. Практически любого подводного хищника можно отогнать ударом острейшего наконечника из обсидиана, разве, что, кроме мегалодона. Размером они с кита, этой булавки не заметят.
Как обычно, меня сопровождает Егор и его сын, Стасик со своей девушкой Иришкой. Ярик, накидывает на плечи собственноручно изготовленный рюкзак из кожи оленя и, разрешает нам трогаться в путь. Даю ему лёгкого подзатыльника, чтоб не умничал, двигаемся в путь.
За день я решил запастись достаточным количеством, а под вечер, к нам должна прибыть бригада, чтоб забрать "улов".
Дальние мыса находятся в тех местах, где мы встречались с Росомахой. Это, как бы, нейтральная территория. Люди Вилен Ждановича стараются тюда не заходить, да и мы тоже. Странная местность. Берег постоянно меняется. Допустим, сегодня на Солнце сияет разноцветная галька, завтра — дышат холодом и сыростью, неизвестно откуда появившиеся скалы. На ночь оставаться нельзя. Обычно, люди, к утру исчезают. Но, Катерину, эти места тянут как магнитом. В море небывалое количество рыбы.
Сейчас утро. Поэтому, нам нечего бояться. Времена перемен начинается ночью. На этот раз берег засыпан кварцевым песком, а к ленивым волнам опускаются языки застывшей лавы. По ней ходят толстые чайки, неприязненно косятся на нас чёрными глазами, выхватывают из щелей зазевавшихся мелких крабов, чем-то недовольные, скрипуче кричат.
Ярик быстро скидывает рюкзак, лезет в воду. Катерина настороженно окидывает взглядом спокойную гладь моря, чёрных плавников не видно. Кивает мне, мол, всё спокойно. Миша Шаляпин прочищает горло, сейчас выдаст нечто ревущее, подходящее к данному ландшафту. Егор, как всегда молчалив, сосредоточенно возится с самодельными ластами. Его гордость, изготовил из жёсткого тростника, по свойствам напоминающий бамбук. Стасик с Иришкой натягивают тент. День сегодня обещает быть длинным, а Солнце уже с утра припекает. Я раздеваюсь до плавок, на пояс наматываю верёвку, за неё засовываю сетку. Катерина протягивает маску. Плюю на стекло, смываю в морской воде,
напяливаю на голову. Просовываю под резину трубку, со скрипом надеваю ласты Егора, спиной захожу в море.
Вода привычно взбадривает, озноб поднимается до груди, привычно его гашу, с разворота ныряю. Пузырьки скользят вдоль тела, выдуваю воду из трубки, оглядываюсь.
Словно завис в пространстве, даже дух захватывает, прозрачность запредельная. Всё видно очень чётко. Дно, словно поверхность неведомой планеты. В буйных зарослях, подводные скалы причудливых форм, разломы, долины и всё заполнено жизнью. Проносятся стайки серебристых рыбёшек, из грота выплыли тяжёлые великаны-горбыли, в расщелинах замерли разноцветные скорпены, гигантский окунь поднялся из глубины, словно морская мина, застыл напротив меня, размышляет, пища я или нет. Пнул в его сторону сеткой, рыбина нехотя отваливает в сторону и исчезает в нагромождении подводных скал.