Раса

Стригин Андрей Николаевич

Ребёнок ведёт далеко от зоны отдыха. Скалы грозно нависают над водой. Судя по всему, там находится их стоянка, подводные охотники всегда стараются выбирать места подальше от скопления людей.

Действительно, с трудом протискиваемся между тёмными скалами, замечаем синюю с белым, палатку. А рядом с ней, к величайшей радости, вижу женщину, одетую в гидрокостюм. Она склонилась над мужчиной, так же в гидрокостюме. Рядом, на камнях, сидит бледненькая, испуганная девчушка. В её ногах небрежно валяется

вязанка рыбы, нанизанная на толстую леску.

— Мама! — взвизгивает мальчик и бросается к ней.

— Коленька! Где ты был, ненаглядный мой?

— Вы не утопли, мамочка? Что с папочкой?

— Ему в больницу надо. Он… руку повредил.

— Я видел, на вас акула напала!

Женщина, наконец, обращает на нас внимание:- Очень хорошо, что вы здесь. Мужа необходимо срочно вести в больницу. Он потерял много крови. Вы поможете поднять его наверх. У нас автомобиль. Действительно… на нас напала акула… не катран, похожа на океанскую, метра три.

— Я врач, — говорю я, чтобы сразу расставить все точки над "i". Склоняюсь над мужчиной, он в сознании, но видно, находится на грани обморока. Рука почти перекушена, кость сломана, но артерии и вены сильно не пострадали, просто везунчик. В стационаре за месяц поставили бы на ноги, но… здесь.

— Всё очень серьёзно? — шепчет женщина.

— Не сказал бы, — в раздумье говорю я. — Но есть некоторые обстоятельства, которые могут несколько осложнить лечение. Швы необходимо наложить немедленно, до стационара может не дотянуть, — я нагло вру. Не объяснять же её, что нет уже никаких больниц. — Я всё сделаю здесь, потом переправим в больницу.

— Это возможно? — в её глазах вспыхивает надежда, смешанная с недоверием.

Ох, как я сомневаюсь! Хочется сказать, такая операция, в полевых условиях, просто нереальна, но улыбаюсь жизнерадостно, словно клоун на манеже:- У меня солидная врачебная практика.

— И инструмент есть?

У меня всегда с собой аптечка, но для данного случая она мало подходит. Но ответил:- Есть, всё есть. Мужчины! Аккуратно берём его здесь и здесь. Идём медленно, я буду придерживать руку. Вы,…- обращаюсь к женщине.

— Меня звать Катей.

— Вы, Катя, берите детей и всё необходимое. Придётся у нас немного задержаться.

— Конечно, я мигом, — она бросается собирать рюкзак, лихорадочно запихивает разбросанные вещи.

— Рыбу возьмите, — видя, что Катерина демонстративно обходит стороной нанизанные на шнурок подводные трофеи, — говорю я.

— Да ну, её! — в сердцах выкрикивает она.

— Возьмите, — настаиваю я. Я понимаю, скоро у нас возникнут проблемы с провиантом.

— Пусть пацан несёт, — гудит Игнат, — а ты, Никита, второй рюкзак на себя повесь, видишь, женщина запряглась как лошадь.

Я усмехаюсь, — мне тридцать пять, а родной дядя старше

меня всего на пять лет, но он как всегда решил показать кто здесь главный.

— Если буду отвлекаться на груз за спиной, у мужчины рука оторвётся. Вы, Катя, если всё не потянете, оставьте часть вещей, потом заберём.

— Да, нет, что вы, мне не привыкать и не такой груз таскала. Вы, пожалуйста, не отходите от мужа.

— Катюша, брось палатку, сопрут и ладно, у нас ещё одна есть, — слабым голосом хрипит супруг.

— Э, нет, палатка нам нужна, — возражаю я. — Оперировать, где буду, на песке?

Очень осторожно ступая на шаткие камни, идём к стоянке. Мы впереди, Катерина, действительно, навьюченная как лошадь, да ещё постоянно цепляющихся за неё детей, плетётся сзади. Когда поравнялись с местом, где гуляет серьёзная кампания, одна из длинноногих девиц, углядела у мальчика вязанку рыбы. Неуклюже маневрируя на своих ходулях, цокает к нам.

— Какая прелесть, Вилен Жданович, поглядите рыбка, я хочу её! Ой! — она неожиданно видит изувеченную руку. — У вас неприятность? — и почти без паузы. — Продайте рыбу, мы её в фольге запечём.

У Катерины от бешенства белеют глаза:- Пошла вон, сука драная.

— Сама сука, ты! — моментально реагирует длинноногая, с вызовом вздёргивает острый подбородок.

— Эй, вы там! Ещё одно оскорбление и я вас всех дерьмо собственное жрать заставлю, — наверное, возмущается лично Вилен Жданович. Эй, вы, ихтиандры, сколько за рыбу хотите? Только без наглежа, а то так заберу, я не прощаю хамства. Катерина едва сдерживается от гнева, вот-вот, да, скажет в ответ грубость на свою голову. Шепчу ей, что бы молчала, а сам говорю:- Меняемся на бутылку виски.

— О, чего захотел. Эта бутылка триста боксов тянет, могу рюмку налить.

В компании негромко рассмеялись.

— Тогда бутылку водки.

— Что ты делаешь, Никита, — продудел Игнат, неужели, своей водки у нас мало.

— Маловато, думаю, — очень серьёзно говорю я.

— Что, паря, выпить хочется? — насмешливо спрашивает Вилен Жданович.

— Очень, — не моргнув, говорю я.

— Алексей Семёнович, когда яхта подойдёт? — спрашивает Вилен Жданович, напротив сидящего немолодого лысеющего мужчину.

— Ждём с минуты на минуту, уточнил бы по мобильной связи, да вы сами знаете, что-то с этой самой связью неладное. Мобильники все молчат. Война, что ли началась?

— Ну-ну, не накаркай, — грозит пальцем Вилен Жданович. — Значит яхта на подходе, хорошо. Виталик! — подзывает молодого, холёного парня, — дай алкашам одну бутылку и сделай рыбу, как просит Ритуля.

Молодой человек сунул мне за пазуху водку, брезгливо покосился на изувеченного человека, забирает у ребёнка рыбу и передаёт поварам.