Раса
Шрифт:
Разлом, не вяжется с прекрасным миром. Как он возник? И,… почему мы здесь? Вопросы есть, ответов нет. Что-то крутится в голове, но не как не могу ухватить мысль за хвост. Одно точно знаю, ненавижу аммиачных существ и уязвимы они, по крайней мере, на данном этапе.
Оглядываю группу. Люди спокойны, тревоги от пережитых событий нет. Охотники опираются на копья, тихо переговариваются. Семён снимает рубашку, изготавливает из неё нечто похожее на юбку и пытается одеть её на мальчика. Игорь удивлённо таращится на сероглазого верзилу. Не понимает, зачем ему это нужно, но не сопротивлялся. В результате вскоре стал походить на хулиганистого мальчугана. А ещё
Немного приводим себя в порядок и двигаемся из леса. Под ногами прыскает грязная жижа. Хочется пить. Срываю кислые ягоды, пытаюсь освежить рот. Игорёша слизывает росу с листьев, видно тоже страдает. Князь Аскольд, мимоходом смачивает о росу носовой платок и выжимает воду в рот. Хитрец. Можно самому попробовать, но с собой платок не взял, а использовать, что-то из одежды, весьма запылённой, не хочу. Так и тащусь, изрядно изнывая от жажды.
Наконец выходим из леса, впереди, колышется трава. Где-то сбоку виднеются красноватые скалы. Итог нашего маршрута. У подножья скал — пещеры. В одной из них, пока здравствует наш мишка — людоед.
В воздухе пахнет сыростью и грибами. Порыв ветра доносит слабый запах свежести. Так пахнет водопад, разбрызгивая водяную пыль. Невольно глотаю тягучую слюну. Хочется мчаться сломя ноги. Но, там медведь. Пока не выпустим из него кишки, о воде думать не стоит.
Над скалами парят стервятники, спутники крупных хищников. Для них всегда найдётся трапеза.
— Никита, глянь, — слышу я голос Аскольда.
— Что там?
— Медведь кору содрал.
— Где? — оглядываю я дерево.
— Смотри выше. Ещё выше. Сдаётся мне, не пещерный мишка это.
— А кто же?
— Медведь, но не пещерный. У меня были на то и раньше сомнения, а сейчас подтверждаются, — друг усмехается. — Я неплохо когда-то учился, помню раздел в палеонтологии. Пещерные медведи больше вегетарианцы. Хотя можно допустить, что это больной, немощный зверь. Человек для него лёгкая добыча. Но они значительно меньше по размеру относительно этому. Здесь медведь больше белого на целую голову. Думаю наш мишка — арктодус. Зверь, страшный. Повозимся с ним, — князь остервенело, чешет куцую бородёнку.
— Такие медведи водились только в Америке, — решил блеснуть своими знаниями Семён.
— Не возражаю. Наверное, кости там находили? А здесь нет?
— Угу.
— Плохо искали. К сожалению мы напоролись на данного представителя, чьи останки не нашли, — князь счастливо улыбается.
Задираю голову. На высоте ближе к четырём метрам пластами содрана толстая кора. Тихий ужас мягко опускается на плечи.
— Больше тонны, — радуется князь. — Копьями не убьём. Думать нужно.
— Вот, что скажу, — кашляет в кулак один из охотников. Я внимательно смотрю на него. Сергей Иванович, кажется. В прошлом охотился в Уссурийском крае. Выслеживал тигров для питомников, отстреливал медведей подранков и шатунов. На личном счету — два убитых людоеда. Имеет шрам на всю спину. Лицо цвета морёного дуба. Заметил, он хороший рассказчик и пользуется среди охотников непререкаемым авторитетом, — очевидно, вы все далеки в понимании, насколько непредсказуем и опасен медведь людоед. Князь правильно заметил, копьями не убьём. Думать надо. Ловушку сооружать следует. Брёвнышко с заточенным концом. Медведь, безусловно, начнёт, обходить свою территорию. Здесь и нужно ставить. Да и приманку желательно настроить, потрошка, кишочки. Лучше
Быстро ухватываю его мысль:- Ловушку ставить немедленно.
Князь Аскольд с одним охотником пошли добывать подранка и нам еду заодно. Я отдаю бразды правления безусловному профессионалу и впрягаюсь в изнурительную, тяжёлую работу. Два часа спиливаем подходящее дерево. Ещё больше времени пошло на обтёсывание от ветвей и придания острой формы. Затем вставляем острейший кусок обсидиана и с первой частью справились. Успеть бы до вечера, мелькает паническая мысль. Но Сергей Иванович абсолютно спокоен. Несколько расслабляюсь. А вот Аскольда, что-то не видно. Честно говоря, меня это весьма беспокоит. Даже о жажде и о голоде призабыл.
Князь с напарником появляются неожиданно, я уже думал идти на их поиски. В шкуре полосатого зверя они волокут истерзанную тушу кабана. Там же громоздится груда сочных, вытянутых плодов. Предчувствие о влаге в них сводит живот.
Они сбрасывают тушу на землю.
— С подранком не получилось. Извели немало зверья. Иные убегали, другие быстро дохли. С последним вроде повезло, кабану пробили хребет, обездвижили всю заднюю часть. Так, молодой смилодон пожаловал. Вначале нас отогнал как конкурентов, догрыз кабана и поволок в чащу. Степка, — князь Аскольд хлопнул по плечу своего напарника, — обиделся. Я поддержал его праведный гнев. Выследили кошку и порвали на части, только шкура осталась, да зубы, — Аскольд швыряет на траву два кинжаловидного клыка. — Но главное, — князь улыбается, — набрели на дерево в болоте, всё в плодах. Внутри чистейшая вода, холодная. Так что, налетайте.
Воистину, настоящий подарок судьбы. С наслаждением булькаем из плодов как из бидонов. Люди оживляются, воды на всех хватает. Семён, по своему обыкновению, напоил сначала Игоря, лишь затем сам пьёт. А ведь я предполагаю, мой друг от жажды едва сознание не теряет.
С их приходом работу решили приостановить. Разжигаем костёр, печём мясо. Наедаемся от пуза, вновь испиваем водицы. Отдыхаем с полчасика и вновь впрягаемся в работу. А она пошла веселее и хорошо ладится. Очень скоро бревно подвешиваем между деревьев. Осталось его оттянуть и положить приманку. Вот, что значит хорошо поесть, попить, отдохнуть.
— Жаль, подранка не удалось добыть, — Семён видно переживает, что медведь не соблазнится убитым кабанчикам.
— А мы сделаем видимость, что он живой, — подмигивает мне Аскольд.
— Это как же, за верёвку будем дёргать? — удивляется сероглазый увалень.
— Нет, проще. Сделаем так, ты спрячешься за деревом и будешь подвывать. Только не очень грозно, не то медведь испугается и дёру даст.
— Пошёл ты, князь, куда подальше со своими шуточками.
— Не обижайся. Думаю, всё пойдёт, как задумали. Дорогу забросаем требухой. Придёт на запах как миленький и найдёт свою смерть, сердешный. А мы будем наблюдать за процессом с того дерева. Вряд ли арктодусы умеют лазить по деревьям. Немыслимо, чтобы гигант свыше тонны, карабкался по ветвям.
Оглядываю дерево, скептично хмыкаю. Конечно, я уважаю Аскольда, его профессиональные качества, но здесь он загнул. Ствол абсолютно ровный и лишь на высоте десяти метров в стороны расходятся мощные толстые ветви, образуя в сплетении весьма удобную площадку. Можно расположиться всей группой и ещё места хватит настолько же людей. Но верёвок достаточно длинных нет, лиану не забросишь. Что-то друг фантазирует.
Князь, видит моё замешательство, улыбается:- Что стоишь как одинокий тополь? Пойдём лестницу делать.