Раноставы
Шрифт:
— Откуда ему взяться?
— У тебя надо спросить.
— Они не заметили, когда я убежал.
— Ты их не проведешь. Они хитрее тебя.
— Они же спали. Если и заметили, что нет меня, то им все равно не добежать так быстро.
Под окнами закричали гуси. Лёнька открыл створку и удивленно крикнул:
— Ах вы, хитрули! Чо вам надо?
— Тоскуют они без тебя. Вот и примчались быстрей ветра.
Когда Лёнька вышел за ограду, взрослые с радостью подлетели к нему, наперебой рассказывая и жалуясь на своих несмышленышей.
— Хорошенькие вы мои, ненаглядные мои, — поочередно беря в руки то один, то другой крохотный комочек и осторожно гладя, ласково приговаривал Лёнька.
Мать подошла к сыну, положила руки на плечи и, глядя в глаза, спросила:
— Знаешь, о чем я думаю?
— Скажи.
— Не пойти ли тебе на птицеферму, а?
От неожиданности Лёнька растерялся, не знал, что ответить.
— Скоро каникулы, — продолжала серьезно мать, — вот и поможешь колхозу.
— Возьмут ли? — засомневался Лёнька.
— Возьмут, возьмут, — уверила мать и тут же добавила: — Хорошенько подумай. А мне некогда, надо бежать на ферму.
Мать повернула за прясло, поднялась на взгорок, опустилась в лощину с густыми черемуховыми кустами, миновала ветлечебницу и скрылась за ее пристройками, а Лёньке чудилось, будто кто-то, тихо пришептывая, гадал на ромашке: «Возьмут, не возьмут».
Постояв у ворот, вновь погнал табун на болото.
— Нина Павловна, — жалобилась Галька Обухова классной руководительнице, — не надо мне другого подшефного. Оставьте мне деда Евлентия.
— Галя, я же говорила тебе, что к деду приехал внук Володя Поляков. Вот и пусть он за дедом ухаживает, а ты другого возьми. Разве мало у нас пенсионеров?
— Я уже привыкла. Ведь я с первого класса шефствую над дедом.
— Ну хорошо, Галя. Тогда вас будет двое: ты и Володя. Согласны?
— Конешно, — радостно воскликнула Галька и тут же повернула голову на заднюю парту, где сидел Володя. Сидел он на парте один. Будто специально для него в начале года поставили парту: она пустовала до его прихода. Парта оказалась ему как раз по росту. Он был высокий и стройный. По росту ему надо бы сидеть где-то в восьмом классе, а он среди «малолеток», как называли старшеклассники пятиклашек. То ли он стеснялся своего роста, то ли от природы наделен молчаливостью и кротостью, но только в дела ребят не встревал и себя не выказывал. Одним словом, ни в чем себя не проявил.
Он сказал, обращаясь к Гальке:
— Дед заказывал, чтоб ты пришла.
— Правда? — обрадовалась Галька.
— Истина, — коротко ответил Володя.
— Тогда пойдем к нему.
— Ладно.
Прозвенел звонок, и все стали собирать сумки, хлопая крышками парт.
Лёнька испугался, что все уйдут, а он так и не насмелится рассказать ребятам о задуманном. Кое-кто, уже прощаясь с Ниной Павловной, направился к дверям. И тут он закричал:
— Постойте!
— Чо
— У меня есть предложение.
— Хватилась Матрёна!
— Выкладывай, Лёшка, — заорали почти все в один голос — Выкладывай!
Вдруг Лёнька сробел: «Осмеют еще».
Он махнул рукой и, резко отвернувшись, сказал:
— Я хотел посоветоваться, да уж ладно, когда-нибудь в другой раз. Идите! Я так.
— За так нужен кулак, — дружелюбно погрозил Юрка Жуков.
— Говори, Лёнька!
— Не молчи!
От любопытства загорелся весь класс.
— По душе ли будет? — промямлил Лёнька.
— Не тяни. Валяй!
— Понимаете, какое дело…
— Скорей, а то в кино опоздаем.
— Ну… Знаете… В общем…
— Да ты что? Язык проглотил?
К Лёньке сразу подскочило несколько человек. Они, смеясь, начали колотить сумками по спине и громко приговаривать:
— Быстрей, быстрей!
— Пойдемте на птицеферму, — словно выстрелил Лёнька.
— Ха-ха-ха, — закатилась Тамарка Поспелова и, просмеявшись, с ехидцей добавила: — У бабушки полстада угробил, сейчас за колхозное взялся.
— У, колючка! — напустились ребята на Тамарку.
— Пусть сам скажет, — огрызалась Тамарка.
— Нам и не надо объяснять. Мы сами знаем.
— Не ему говорить!
— Может, тебе? — выкрикнул Петька Лисьих.
— Хотя бы.
Спор оборвала Нина Павловна.
— Дельное предложение. Его нужно принять. Как думаете?
— Правильно, — закипел класс.
— Тогда голосую. Кто за? Против? — Нина Павловна, помолчав, объявила результат. — Единогласно.
Класс расходился шумно, радостно обсуждая Лёнькино предложение.
Лёнька не пошел вместе с ними домой, а свернул на озеро и направился к лесу на высокий мыс, с которого, как на ладони, видно село. Присмотревшись внимательно, он увидел двух женщин, которые полоскали белье на дощатых плотках. Через минуту от них отделилась лодка. Она шла легко и быстро. Мужчина, сидевший в лодке, пел.
У Лёньки захватило дух. Кажется, никогда ему не было так хорошо, как сегодня. Ему хотелось, чтобы всем людям было хорошо и прекрасно. Он бросился на песок и, задрав ноги над головой, пошел на руках вдоль берега.
ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ
Со мной что-то творится неладное: в деревню приеду — город манит, в нем поживу — деревня зовет. Вот и катаюсь туда и обратно.
— Приставай к одному берегу, — говорит мама, — а не мотайся, как маятник. Такая жизнь ни к чему доброму не приведет.
В самом деле, пора бы остепениться, определить место. Последний раз ездил домой, окончательно разочаровался: ровни моей не осталось в Лебяжье, разъехались. Вечером скукотища, некуда сходить. Клуб и тот прикрыли: зав уволился, а нового не могут подобрать. Заведующий районным отделом культуры сперва обещал, а потом сказал: