Рандеву с незнакомкой

Кратнова Земфира

– А ты романтик?

– Не знаю… Наверное, нет. В работе я практик и циник.

– Но ты же смог забыть свою работу ради меня?

– Не совсем…

– Только не говори мне, что в постели ты думал о бизнесе.

– В постели я вообще не думаю. Это вредно.

– Правильно…

Они стояли возле подъезда ее дома и в который раз за день вглядывались друг другу в лицо. Потом она опустила глаза.

– Извини, мы теперь встретимся не скоро, мне надо уехать на недельку к родственникам. Вернусь – позвоню.

– Нет, не позвонишь.

– Почему?

– Потому

что я циник и практик. Прости…

– Не поняла?

– Я все знаю. И про тебя, и про Толика. Он немного просчитался. Совсем чуть-чуть. Досадная ошибка. Случайность. Совпадение…

– Я не понимаю, о чем ты!

– Да понимаешь ты, все понимаешь… – Он устало вздохнул и провел рукой по лицу, словно отгоняя какие-то неприятные воспоминания. – У Толи в кабинете стоит прослушка. Специалист он грамотный, а вот человек ненадежный. Я решил подстраховаться. Как видишь, совсем не зря. А тебе действительно спасибо. Ты очень хорошая актриса.

– Я не…

– Прекрати, – он поморщился. – Я же тебе говорю: ирония судьбы. Незапланированные случайности. Я не любитель провинциальных театров, но полгода назад был у вас в городе. Ты играла горничную. Спектакль так себе, но ты так убедительно сопротивлялась домогательствам кучера…

И она все вспоминает.

На сцену прямо из первого ряда смотрит на нее человек с букетом роз. Тот же человек, который сейчас смотрит на нее с грустной улыбкой проигравшего победителя. Розы он тогда отдал другой артистке. А впрочем, какая теперь уже разница…

Действительно, ирония судьбы иногда абсолютно непостижима и выступает самым сумасшедшим сценаристом.

Они встретились не на театральных подмостках, а в жизни, где знакомый знакомых, неприятный тип с бегающими глазками и нервными жестами, попросил ее сыграть небольшую роль. Увести на день начальника из офиса, пока приедут "большие боссы", которых он долго окучивал, упорно пытаясь взобраться на вершину кабинетной власти. Кто ж знал, что у босса так хорошо развит инстинкт самосохранения…

Она упорно пыталась спрятать глаза. Но какая-то неведомая сила снова возвращала взгляд к его лицу, серьезному, спокойному и бесконечно терпеливому.

– Прости меня…

По ее щекам катились слезы. Создав и разрушив иллюзию, она неожиданно поняла, что нуждалась в этой игре не меньше, а может, и больше, чем ей казалось.

– Прости…

Он слышал и не слышал ее одновременно. Мыслями он был уже в недалеком будущем. Он знал, что через час войдет в свой офис. Встретится с заждавшимися столичными гостями, предупрежденными еще вчера, что у него срочное дело и он задержится. Положит перед ними хорошую «домашнюю заготовку», полностью оправдывающую любое опоздание. Выслушает их замечания. Потом они поедут в то же кафе, где не так давно он сидел напротив женщины, всхлипывающей сейчас у него на плече. Долго будут обсуждать новый проект, спорить, отшлифовывать мелочи… Но это уже детали.

Будет долгий и неприятный разговор с Толей. Очень долгий. И очень неприятный. Но Толя никуда не уйдет. Даже если очень

захочет. Потому что прирученные враги лучше побитых собак, выпущенных на свободу.

И он это знал. И всегда действовал по этому сценарию.

Приподняв пальцами подбородок плачущей девушки, он улыбнулся:

– А можно я сделаю еще одну невероятную глупость?

Потом долго, не меньше минуты, держал паузу. Провел ладонью по ее щеке, стирая следы слез.

– Поехали ко мне. Я плевать хотел на гордость. Когда карты раскрыты, нам нечего терять.

…Всю дорогу она дремала у него на плече. И утром, проснувшись у него дома, ждала, когда он вернется. И плакала, плакала, плакала, сотни раз прокручивая в голове историю их отношений, каким-то шестым чувством понимая, что все только начинается, и пока абсолютно не известно, какую роль предстоит ей играть. И до самого вечера сидела у окна, выискивая взглядом его фигуру.

Он сидел в том же самом кафе, задумчиво вертя в руках салфетку. Потом вытащил из кармана ручку «Паркер» и что-то написал. Перечитал, пожал плечами, скомкал клочок бумаги, бросил его в пепельницу, рассчитался и ушел.

Официантка, украдкой наблюдавшая за ним весь вечер, воровато озираясь, вытащила салфетку, расправила на столе и удивленно подняла брови.

– Валька! Ты представляешь себе: а наш пижон, оказывается, стихи пишет. Бред сумасшедшего…

И две подружки расхохотались.

Украденный у жизни час,

Украденный у жизни день,

Украденная бесконечность.

А мир для каждого из нас,

Отбросив от судьбы лишь тень,

В секунде отражает вечность.

И отраженья свет неровный

Все делает таким условным,

Лишенным страсти и покоя…

Реальны – только мы с тобою.

декабрь, 2004 г.

Шахматные этюды

Вся жизнь – игра. Кто-то играет в карты, надеясь на удачу. Но она крайне капризная дама. Иногда неожиданно дарит флэш-рояль, а иногда – пустышку. Кто-то играет в боулинг, кидая шар своих возможностей, и сбивает кегли. Не разбираясь, где нужные события, а где – мелочь. Кто-то молится на рулетку, где есть только одна выигрышная позиция… Но слишком часто шарик останавливается на «зеро».

А кто-то играет в шахматы. Просчитывая сложные комбинации, выискивая слабости соперника, чтобы дорваться до победы.

Но жизнь – гораздо более хитрый противник, чем кажется. Слишком часто она делает вид, что играет в поддавки. И только в самый последний момент, когда кажется, что вот она – заветная победа, судьба кривит губы в издевательской усмешке и произносит, подводя черту под всеми хитросплетениями: «Шах и мат».

Гамбит

Славика трясло, как в лихорадке. Все казалось настолько невероятным, что больше походило на ситуацию из дешевого романа. Еще неделю назад он и представить себе не мог, что Лера согласится на свидание. А вот поди ж ты…