Рандеву с незнакомкой
Шрифт:
– Девушка, вас проводить?
– Спасибо, не надо, я недалеко живу.
Прижимая платок к лицу, чтобы скрыть стремительно набухающий синяк, добредаю до дома и потом долго привожу себя в порядок.
Рука сама тянется к телефону и набирает твой номер.
– Приезжай. Срочно. – Господи, ну и голосок у меня!
– Что случилось?
– Я сказала: приезжай!
На заднем фоне слышен мужской голос: «Пожалуйста, не отвлекайтесь на телефонный разговор!»
– Да идите вы, Пал Семеныч
Когда я открываю дверь, ты сразу все понимаешь.
– Он?
Я киваю.
– Я его пришибу!
– Не надо, – устало отмахиваюсь я. – Его уже помяли. Без твоей помощи.
Я утыкаюсь в твое плечо и реву. Ты гладишь мои волосы и только приговариваешь:
– Ничего, ничего, все будет хорошо… Все будет хорошо…
– У кого хорошо? – Всхлипываю я.
– У нас. – Ты крепко-крепко обнимаешь меня, потом приподнимаешь пальцами мой подбородок и нежно касаешься губами лба.
– Целоваться не смогу. Губы разбиты…
– Я вижу, – отвечаешь ты и смотришь на меня с такой нежностью и страстью, что я сама не отдавая отчет в том, что делаю, начинаю расстегивать твою рубашку.
Твоя рука – не просто теплая, а безумно горячая – скользит по моей груди.
– Это безумие какое-то, – бормочешь ты, опускаясь передо мной на колени. Мой халат обреченной птицей летит на пол, и я позволяю твоему языку играть со мной, снова и снова сходя с ума…
Только языку…
Только…
Оргазм бьет меня, как электрический ток. Ты поднимаешься на ноги и снова обнимаешь меня.
– Я хочу тебя, – тихо шепчу я.
– А как тебя хочу я! – Улыбаешься ты. – Но не сейчас.
– Не сейчас, – эхом откликаюсь я, понимая, что в этот момент тебе глубоко безразлично и мое разбитое лицо, и вообще весь мир. И желаешь ты меня просто безумно. Прижимаясь к тебе, я чувствую твое возбуждение. Но ты хочешь, чтобы все было красиво. Все.
– Я люблю тебя, милая моя девочка…
– И я тебя.
… От телефонного звонка я вздрагиваю. Поднимаю трубку и слышу испуганный голос экс-ухажера:
– Прости, я сам не знаю, что на меня нашло. Прости меня, пожалуйста, прости!
Коротко послав его по известному адресу, я собираюсь дать отбой, но ты перехватываешь трубку. Столько концентрированной злости в твоих глазах я даже представить не могла. Ты роняешь слова, словно металлические осколки.
– Послушай, урод. Я не знаю, кто ты. Но я тебя найду.
Потом усмехаешься и вешаешь трубку.
– Мужчина не из пугливых. Обматерил меня.
– Ему только материться и остается.
… Потом мы еще долго стоим в коридоре, сжимая друг друга в объятиях. Молча. Но эта тишина говорит больше, чем самые
А проводив тебя, я еще долго буду смотреть в окно, вновь и вновь прокручивая это безумие, захлестнувшее нас обоих, и твои горячие ласки.
На следующий день ты вваливаешься ко мне в квартиру с пакетом и вытаскиваешь из него овощи, сыр и вино.
– Ты с ума сошел! Ну что я, сама не могла выйти?
– Ты себя в зеркало видела, красота неземная? – Улыбаешься ты. – Сиди уже дома! Поработаю твоей домохозяйкой.
– Полы тоже помоешь? – Фыркаю я.
– Вот убирать ненавижу, – разводишь ты руками. – Холостяцкая привычка жить в бардаке.
… Бутылка вина заканчивается быстро. Свернувшись калачиком, я кладу голову к тебе на колени, а ты щелкаешь пультом телевизора, выбирая каналы. Потом мы смотрим фильм – уже не помню какой. Обычная муть, где не важно, что и как делает главный герой. Жвачка для глаз. Но рядом с тобой мне абсолютно все равно, что сейчас крутят по ящику. Я просто наслаждаюсь тем, что ты здесь, совсем близко…
– Слушай, тебя с работы не выгнали за то, что ты вчера какого-то дядьку послал? Я ж слышала!
Ты лениво отмахиваешься.
– Это зам генерального по общим вопросам. Бывший военный с пулей в голове. Ничего, я пришел к нему домой вечером, поставил коньяк, извинился, объяснил ситуацию.
– Быстро ты управился…
Ты наматываешь прядь моих волос на палец.
– А я учусь управлять людьми.
– Мной ты тоже управляешь? – Я резко приподнимаю голову, забыв, что мои волосы у тебя в руке и вскрикиваю.
– Ой, извини, – ты прижимаешь меня к себе крепче. – А что касается вопроса… Я не могу тобой управлять. Мы ж друг друга как облупленных с первого класса знаем!
Я шутливо хлопаю тебя по колену:
– Я подозреваю, что вообще ничего о тебе не знаю!
Ты сладко потягиваешься:
– У моих родителей вчера появились такие же подозрения. После того, как они услышали, как я о тебе отзываюсь. Маман так просто поинтересовалась, что у нас с тобой было.
– Она ко мне, помнится, относилась не особо…
Ты хмыкаешь:
– За это время она успела ознакомиться с другими кандидатками и признала, что ты – не самый плохой вариант.
Я с удивлением чувствую внезапный укол ревности – чувства, мне не свойственного. Другие кандидатки… Понятно, что ты не мальчик, и все-таки, сколько их было у тебя – тех, которые растворились в сутолоке дней? И тут же одергиваю себя: ведь и я не страдаю излишним целомудрием. А ты же не переживаешь по этому поводу…
Или все-таки переживаешь?
– Ладно, – ты бережно гладишь меня по волосам и с горькой ноткой продолжаешь: – Прости, мне пора. Дома еще работы валом.