Раминар
Шрифт:
– Так я тебя тоже научу. Когда-нибудь.
– Э? Так вы что же, и по древкам копий прошмыгнуть сумеете?
– Не знаю. Не пробовал.
За спиной Одора булькнул в воду жгут, и ряска потихоньку затягивала проплешины.
За следующий час путники преодолели четыре таких островка, углубившись в топи. Таше так и не удалось рассмотреть, как двигается учитель. Только она оглядывалась - видела Одора, делающим последний шаг: с корня на землю. Девушка думала, что за месяцы, проведенные в компании наставника, уже привыкла философски реагировать на новые фортели, но вот - поди
– опять она не в силах была побороть нетерпение и досаду от невозможности разгадать очередную предложенную ей головоломку.
Русло реки с глубокими омутами и плавучими островами осталось за спиной. Впереди лежала поросшая кривыми деревцами и густо усеянная кочками трясина. Буйство растительности здесь сменилось унылыми зарослями рогоза и камыша. Шли легко, переступая с кочки на кочку, иногда перепрыгивая, изредка останавливаясь, чтобы выбрать направление. Карликовые деревья не давали тени, солнце палило немилосердно. От жидкой грязи поднимались испарения. Воздух был душным и влажным. Непуганые насекомые обнаглели до коайности: садились на лицо, заползали за шиворот и в уши.
Таша уже устала вскидывать руки, чтобы отогнать или прихлопнуть очередного кровопивца. Под ногами скакали мелкие лягушки, расползались в стороны упитанные ужи. Гоблинка, облизнувшись, потянулась за одним особенно жирненьким.
– Ох, только избавь меня от этого зрелища, - донеслось из-за спины.
– А вы не подглядывайте.
– Жрет всякую дрянь, - словно жалуясь благодарным слушателям, простонал Одор, обгоняя ученицу.
– Нет! Дай мне отойти подальше. Не хочу слышать, как ты будешь это жевать.
Таша закрыла рот и отвела руку с обвившимся вокруг пальца ужом, предоставив учителю фору. "Вот вроде умный человек, не-за...урядный, а в полезных червячках не разбирается". Таша вздохнула и отправила жирненького в рот, уже отыскивая под ногами следующего. Когда догнала Одора, он жевал краюшку, запивая водой из фляги.
– Приятного петита.
Мужчина поперхнулся, закашлялся. Таша услужливо постучала его по спине и спросила:
– Впереди деревья. Значит, мы уже прошли половину пути?
– Так и есть. Кушать будешь?
– Я уже, - гоблинка расплылась в хищной улыбке. В ее исполнении любая улыбка казалась плотоядной, потому что за миленькими губками скрывались два ряда острых зубов - сплошь клыки.
Одор закатил глаза и поднял вверх руки: мол, вопросов больше не имею.
– К лесу придем через полчаса. А там еще два ласанда до холма. И мы, считай, на месте. Должны еще затемно добраться.
– Только давайте в подземелье с утра полезем.
– Какая разница? Утром там светлее не будет.
– А все-таки давайте поутру.
– Дело твое.
Молча прошагали лакратов пятьдесят.
– Так и не скажешь, что будем искать в катакомбах?
Таша не ответила.
– Ты уверена, что оно там есть?
– Уверена.
– Ладно.
Они остановились на островке у корней дерева, углубившись в лес на несколько сот шагов. Здесь было неуютно. Стволы деревьев уходили вверх на десятки кратов, листва начиналась только кратах в сорока от земли. Кочки, заросшие то ли жесткой травкой, то ли мхом, кишели красными муравьями. Вода стояла неподвижная, черным зеркалом отражая редкие проблески неба. А еще здесь появились комары.
Развязали сумки, достали одежу потеплее. Гоблинка натянула сандалии прямо на грязные ноги - кормить злющих красных муравьев не было ни малейшей охоты.
– Чем быстрее будем идти, тем скорее выйдем отсюда. Потопали, Таша.
Летний день был долог, и по расчетам Одора до заката оставалось не меньше пяти часов, но Таше казалось, что уже начинает смеркаться. Может, дело было в том, что деревья росли все гуще, закрывая кронами солнечный свет. А может, были иные причины.
Гоблинка всю дорогу ощущала холодок между лопаток. Она вздрагивала от каждого шороха и всплеска, потому что не могла увидеть, кто шуршал в валежнике и кто плескался в черной затхлой воде. Запах сырой коры и мха въедался в ноздри: терпкий, горьковатый, с оттенком гниения. Девушка фыркнула и сморщила нос, пытаясь избавиться от раздражающего слизистую дурмана.
Расстояние между островками и кочками увеличивалось и, чтобы найти дорогу, приходилось петлять. Время шло, а конца-края гиблому лесу видно не было. Похоже, на самом деле начало смеркаться. Стволы деревьев налились чернотой. Над водой стелился прозрачный туман.
Одор остановился у края очередного омута. До ближайшей кочки было не менее трех лакратов.
– Притопали.
– Я могу поискать мост, как на реке, - проронила Таша, зябко переминаясь с ноги на ногу.
Одор неопределенно повел плечом.
– Попробуй. Хотя я не уверен, что тут можно найти нечто подобное...
– он осмотрелся.
– А если попытаться свалить дерево? Какое-нибудь гнилое и маленькое...
Таша сосредоточилась и мысленно окунулась в черную, как зубы горного короля, воду...
Громкий всхлип заставил Одора вздрогнуть. Он подсел к гоблинке, обнимая за плечи. Она вся тряслась.
– Тихо-тихо-тихо. Все в порядке. Что, случилось?
– Нет, ничего не в порядке. Там маленькие странные твари. Под водой. Их жуть, как много. Жуть. Как муравьев. ползают по дну, плавают, и копошатся вокруг кочки. Я не уверена, но они показались мне похожими на маленьких людей. На человеческих детенышей.
Одор выругался сквозь зубы, шаря взглядом по деревьям и кочкам.
– Та-ак... Надо уходить. Возвращаемся.
– Совсем?
– Нет. До того островка. Там повалю дерево, а дальше посмотрим.
Понеслись длинными прыжками над водной гладью. С кочки на кочку. Таша старалась не смотреть на воду, боясь увидеть то, что лишит ее сил. До нужного островка добрались за минуту. Примерившись к тщедушному мертвому деревцу, Одор обхватил ствол ладонями и глубоко вдохнул. В наступившей тишине гоблинке показалось, что она услышала скрип зубов. А затем раздался сухой треск, и дерево начало медленно заваливаться в сторону одной из самых дальних кочек. Еще пару мгновений спустя Одор уже подталкивал Ташу к "мосту". Не помня себя, девушка вспорхнула на бревно и помчалась по нему вперед. Снизу в дерево что-то толкнулось, справа булькнуло, слева за спиной шлепнуло по воде нечто неведомое.