Раминар
Шрифт:
– Для Эри или кузнеца ты слишком тихо передвигаешься.
– Вот именно, - с подозрением протянул мужчина, намекая на то, что ходит вообще бесшумно, а значит, виконт, в принципе, никак не должен был догадаться о его присутствии. Уловив нестыковку в пояснении Н'Карна, Алестар сухо отметил, - Почему не Халахам? Он ни в чем мне не уступает.
– От него разит табаком на целый лакрат, - усмехнулся Теаран.
– К тому же он ушел. Кажется, вместе с Лин.
Су-волд нетерпеливо дернул плечом, будто
– Что ты хотел?
– У тебя найдется острый нож или бритва?
– Нет. Спроси Эри.
У виконта вырвался вздох досады, но су-волд уже скользнул прочь.
Из соседнего фургона доносился размеренный храп - это Айхел наслаждался послеобеденной дремой. За многие ночи, проведенные в мучительном полусне, когда мысли стучали в висках, не давая покоя, Теаран научился различать спутников по одному лишь звуку дыхания. К слову сказать, он теперь вообще главным образом полагался на слух. Н'Карн не был уверен, что расслышал бы поступь Алестара раньше, до того как потерял зрение. Теперь же мир вокруг и его восприятие изменились. Значительно.
Кто-то уже минуту продирался сквозь подлесок, мыча себе под нос нечто невразумительное. Поначалу Теаран напрягся, но узнав голос, обмяк и запрокинул голову, поджидая Эрикира.
– Че, Айхел снова рокочет?
– раздалось над ухом виконта.
– Угу. Слышишь, у тебя бритвы не найдется?
– А че так натужно?
– Что?
– Да так сказал, будто тебе в рот смолы налили, и зубы теперь слипаются.
Н'Карн стиснул челюсти, считая до десяти.
Заметив, что виконт сейчас закипит, Эрикир поспешно ответил на вопрос:
– Найдется у меня бритва. Сам справишься или помочь?
– Забудь.
– Да чего ты?
– З-забудь.
– Ну лан, - пожал плечом Эри, без приглашения устраиваясь на ступеньке.
В тишине ясно послышалось чавканье.
– Что ешь?
– попытался выпустить пар Теаран.
– Ягоды. В лесу нашел.
– Какие ягоды?
– Да не знаю. Но вкусные.
– Эри, издеваешься что ли?
– Нет. Ты о чем?
– Нашел в лесу. Не знаю, что. Но вкусно. Голова совсем у тебя не варит?!
– Ой ладно, - Эрикир понимающе осклабился, отсыпая синенькие "горошины" на ладонь.
– Хочешь попробовать, так и скажи.
Теаран не нашелся, что ответить. Тем временем его руку по-хозяйски заграбастали, разжали пальцы - и на кожу ладони просыпался бисер прикосновений. Первым порывом было зашвырнуть неизвестные плоды куда-нибудь подальше. Но виконт сдержался. Поднес руку к лицу. Понюхал.
– Какие они на вид?
– Темно-синие. Маленькие.
– Сладкие?
– Кислые. Но мне нра.
– Может, это черника..., - задумчиво предположил Н'Карн.
– А, ну точно! Похожа!
– Эрикир
– Ох и забористые! Жуть.
– Ладно, - шепнул Теаран, отправляя горсть "черники" в рот.
Невыносимая кислятина обожгла язык. Виконт поперхнулся, замычал страдальчески, одним махом проглатывая едва разжеванные ягоды.
– Ж-жор! Эрикир, твою мать, что это за дрянь?!
– Ну какая же дрянь?
– возмутился тот, вытирая руки о штанины.
– Приличная ягода. Не дозрела просто.
– У меня зубы ломит.
– Эт пройдет. Так что, сходим еще нарвем? Тут рядом.
– Иди ты... сам.
Эрикир завозился, спрыгивая на землю.
– Разбаловали тебя дома, Теан, на дорогих харчах.
Не посчитав нужным отвечать, Н'Карн забрался внутрь фургона, в поисках припрятанной фляжки с водой, а Эри уже шагал в лес, поглядывая на медленно катившуюся вдалеке по тракту калымагу.
– Расскажи мне, что именно ты делаешь, когда лечишь?
– спросил Халахам, расслабленно потягивая дымок из трубки и даже не глядя на Лайлин.
Девушка поерзала, устраиваясь удобнее на горбатых корнях старого ясеня, где они с гальтом примостились, чтобы провести давно обещанный урок.
В лесу было тихо и светло. Над солнечной поляной, на краю которой рос ясень, порхали бабочки, и тяжело перебирались со стебля на стебель цветные жуки. Грохот ползущих по тракту повозок, гвалт перегоняемого скота и прочие составляющие дорожной какофонии сюда не долетали. Недаром Халахам упрямо ломился сквозь подлесок, уводя ученицу за собой все дальше от приткнувшихся на обочине фургонов.
– В каком смысле "что делаю"?
– Лайлин с сомнением покосилась на гальта.
– С ликадой, Лин. Что ты делаешь с ликадой?
Девушка проследила, как заметались в солнечном луче, скользнувшем в просвет листвы, струйки выдыхаемого дыма. Пожав плечами, ответила:
– Отделяю темные нити от светлых и вытаскиваю их наружу.
– Куда?
– переспросил гальт, затягиваясь.
– Ну... наружу, - за словами последовал неопределенный взмах руки.
Халахам недоверчиво уставился на девушку.
– Ты разбрасываешь ошметки искаженных ликад вокруг себя, где вздумается?
У Лайлин отчего-то возникло неодолимое желание оправдаться:
– От них ничего не остается, как только я их того...
– Чего "того"?
– Ну, вытаскиваю.
– Значит "наружу" они не попадают?
– уточнил Халахам.
– Ну да. В смысле - нет, не попадают.
Гальт помолчал с минуту, после чего, как бы между делом, поинтересовался:
– И как ты считаешь, куда они деваются?