Рамиль
Шрифт:
– Как скажешь что-нибудь…– сиплю, выдыхая и пытаясь успокоиться.
– Ладно, серьёзно давай, Алён,– добродушно предлагает Рамиль, наливая нам ещё по бокалу и пододвигая ко мне фруктовую тарелку,– Что за упаднические настроения по поводу мужских очередей?
Я перестаю улыбаться и молча делаю очередной глоток. В голове начинает обманчиво легко шуметь. Красивое мужское лицо напротив выглядит полным искреннего участия, язык мелко покалывает от пьянящих пузырьков, вечерний полумрак давит на мозг уютной интимностью. И я поддаюсь,
– Меня Игорь бросил. Вчера,– выдавливаю из себя, исподлобья поглядывая на Рамиля.
И задыхаюсь от возмущения, потому что эта чеширская сволочь начинает…счастливо улыбаться!
– Тебе бы в хосписе работать с такими реакциями на чужое горе,– язвлю я, задетая его масляной ухмылкой.
– Извини, но я не считаю избавление от картавого Игорька горем,– пренебрежительно хмыкает Рамиль,– По мне, так это событие в пору отмечать!
В носу неожиданно предательски щиплет, и я с подозрением кошусь на полупустой бокал в руке. Обычно я не настолько чувствительна…Хммм…Ну, да ладно…Иногда можно…
– А мне нравилось, как он картавил,– вздыхаю грустно, поднимая глаза к уже звездному небу. На нас постепенно опускается ласковая летняя ночь, – В этом был определенный шарм…Такой, знаешь, французский прононс…
– Тебя серьезно возбуждают проблемы с дикцией? – раздраженно фыркает Рамиль,– А я-то думаю, что со мной не так…
– Веры тебе нет, вот что с тобой не так, Рами,– отвечаю честно и снова разглядываю фужер в руке. Похоже, пора останавливаться…
– Я НИКОГДА никого не обманывал,– заявляет Керефов неожиданно серьезно и вкрадчиво,– Не надо.
– Да,– перевожу на него задумчивый взгляд,– Ты сразу честно говоришь, что связь с тобой – это только одноразовая акция.
Пару секунд мы молчим, разглядывая друг друга. Тело как-то странно сковывает душным теплом. Я сглатываю и отвожу глаза, делая глоток. Снова. Просто в горле пересохло…
– Хочешь сказать, ты святая, и у тебя были лишь долгосрочные отношения?
Поднимаю на Керефова удивлённый взгляд. Мне кажется, или в его обволакивающем голосе прозвучали злые нотки?
– Нет, но…– поджимаю губы, не зная, как выразить поточнее свою мысль,– Но…Ну, не с тобой же, Рам! О чем ты вообще!
Нет, не кажется. Он сверлит меня тяжелым раскаленным взглядом, будто я виновата разом во всех смертных грехах. Я окончательно теряюсь и тоже начинаю злиться. Дурдом какой-то! Я еще должна объяснять и оправдываться, почему нет?!
Повисает неуютное колючее молчание. Я незаметно ёжусь, потирая предплечья. Рамиль вздыхает, хмурясь и отпивая из своего бокала.
– Так и что произошло? – наконец разрывает тишину между нами.
–Что? – я даже не сразу понимаю, о чем он.
– С Игорьком? Что случилось? – Рамиль подаётся вперёд, уперев локти в колени и сцепив пальцы в замок, весь превращаясь в слух,– По мне, так он вообще не из твоей лиги. Не представляю, что случиться должно было, чтобы он
– Нууу…– я закидываю ногу на ногу и покачиваю бокал в руке.
Разум вопит о том, что надо срочно менять тему, а шампанское бурлит в крови, подталкивая к откровениям. И эти черные внимательные глаза напротив…Язык покалывает от набегающих слов. Рамиль приподнимает брови, намекая, что ждёт. Я вздыхаю и сдаюсь.
– Ну… У меня же проблемы…по-женски…– господи, я прямо чувствую, как лицо заливает насыщенным красным, и я становлюсь похожа на сеньора Помидора.
– И? – подталкивает Рамиль.
Для него это во- первых не новость, так как я лечусь у его тётки, и вообще у нас все родственники – большие любители друг друга обсудить. А во-вторых, он мужчина, и ему в принципе не понять, что это такое. Подумаешь, детей не будет. Зато можно с презервативами не запариваться, как Керефов "мило" пошутил, когда услышал это в первый раз. Я с ним до следующего семейного праздника потом не разговаривала.
– И…– я сейчас в обморок грохнусь от смущения, стыда, обиды и ещё чёрт знает чего,– И Игорь узнал…
– И? – тем же тоном интересуется Рамиль. Ну какой же твердолобый, а!
–Что "и"??? И он детей хочет…в будущем…а я…– развожу руками, не в силах продолжать.
На последнем "я" голос подводит, слабовольно уходя в мышиный писк. И я плотно поджимаю губы, чтобы скрыть, как задрожал подбородок. У Рамиля брови сначала взмывают вверх от удивления, а потом грозно сходятся на переносице.
– Ты, бл..ть, серьёзно сейчас, Алёна? – хрипит Керефов как раненый медведь,– Картавый твой не офигел? Бессмертный что ли?
–Убивать пойдёшь? – хмыкаю скептически, пытаясь вернуть нашей беседе шутливый тон.
– Не уверен насчет убивать, но его шансы на размножение до твоих однозначно доведу. Тоже мне, бык- осеменитель с прононсом. Ему фальцет кстати очень пойдёт, – не унимается Рамиль, и я вижу, как у него даже ноздри от гнева раздуваются.
Был бы Керефов драконом, тут бы уже все полыхало. Я смотрю на то, как Рамиль искренне злится от обиды за меня, и на глазах появляются они. Сентиментальные пьяные слёзы благодарности. Я не настолько пьяна, чтобы не осознавать, что это просто шампанское во мне говорит. Но и не настолько трезва, чтобы суметь их сдержать.
– Блин, ты такой замечательный иногда, – судорожно всхлипываю и, повинуясь порыву, встаю и крепко обвиваю руками его шею. Утыкаюсь носом в местечко чуть пониже уха, глубоко вдохнув. От Рами таак пахнет…божественно. Даже пальцы на ногах поджимаются. Украдкой, словно вор, жадно вдыхаю ещё раз. Господи, какой вкусный мужик. Это преступление просто…
–Спасибо, – лепечу ему в шею, отчего горячая смуглая кожа около моих губ влажнеет.
На ум приходит дикая мысль лизнуть. Но…НЕТ.
–Иногда? – как-то совсем сипло басит Рамиль, и я ощущаю вибрацию звука в его теле, – Я думал, всегда…