РАМ-РАМ
Шрифт:
— Масала! Очень хорошо! Очень хорошо!
Мы прошли в столовую. Это было странное помещение: стены, покрытые деревянными панелями, картины английских предков на стенах — и никакой мебели! Если не считать толстую плетеную циновку посреди комнаты и ковриков вокруг нее.
— Я попросил человека, который у нас следит за машиной, помочь вашему водителю, — сказал гуру, усаживаясь. — У вас есть время, не беспокойтесь.
Меня вдруг опять охватил тот, чужой, ужас, от которого я думал, что огражден навсегда.
— Кто вам успел сказать, что у
Учитель рассмеялся.
— Я увидел из окна, как из-под незнакомой белой Tata вылезает человек и лезет в багажник за инструментом. Я высунулся наружу и крикнул брату Маниндре — он у нас еще и садовник — чтобы он пошел и помог ему. А вы что подумали?
Мы с Машей перевели дух и даже попытались рассмеяться.
Это было странное ощущение. Я меньше всего склонен к мистике, более того, рацио постоянно портит мне жизнь, но я вынужден признать очевидность. Без всякого сомнения, это был человек, который привиделся мне в машине. С той же необычайной духовной силой, с той же отстраненностью — и с той же скрытой угрозой.
— Просто, — сказала Маша с радостью оттого, что победила замешательство, — ваши ученики уверяют нас, что вы умеете читать мысли и знаете все, что творится вокруг.
— Одно другому не мешает, — уклончиво ответил гуру. — Смотрите, мы все трое знаем, что вы не муж и жена — ни юридически, ни физически. Знаю ли я об этом, потому что умею читать чужие мысли? Или просто мой мозг независимо от моей воли регистрирует сотни едва уловимых признаков и сообщает мне результат их анализа?
— А почему вы решили, что мы выдаем себя за мужа и жену? — спросил я.
Наверное, зря спросил. В глазах гуру вспыхнула насмешливая искра.
— Но вы же выдаете? Обычно это делают любовники, однако, их мотивы понятны. А вы — не любовники.
— И что вы дальше читаете в наших мыслях? — не удержался я.
Маша тревожно посмотрела на меня. Но я и сам знал, что шел по тонкому льду.
— Я не читаю чужих мыслей, — заявил гуру. — Мог бы, но не читаю! Человек имеет право на privacy, и даже богам не позволяется это право нарушать. Но о некоторых вещах вы думаете так интенсивно, что они прорываются ко мне сквозь мою решимость не нарушать тайны вашей жизни. Вы можете в этот момент не прокручивать их в голове, но они кричат в вас, и я эти крики слышу. Слышу вопреки моему стремлению к тишине.
Дверь неслышно отворилась — старший брат нес на подносе чай.
— Умолкаю, — сказал гуру. — Я и так достаточно вас напугал.
Что значит напугал? Он имеет в виду наш теперешний разговор или то видение в машине?
Старший немец молча выставил перед нами на циновке три дымящихся стаканчика с масала-ти. В них образовалась пенка — а она с детства вызывает во мне отвращение.
— Не стесняйтесь, вытащите пенку! — Гуру протягивал мне ложку. — Я ее тоже терпеть не могу.
Он снова расхохотался.
— Для этого мне не нужно было читать ваши мысли. У вас все было написано на лице!
Я впервые за
— Можно, я задам вам один вопрос? — спросил я. Гуру кивнул. — Это же должно быть страшное искушение иметь возможность заглянуть в мысли каждого?
— Это искушение, когда ты допускаешь мысль, что ты из этого знания можешь извлечь для себя выгоду. Однако этот дар дается человеку только тогда, когда ему и в голову не придет как-то этим воспользоваться. Ведь до богов тоже долетают крики людей, которые они носят в своей голове! И что, им есть какой-либо смысл вмешаться в их жизнь, обернуть это к собственной выгоде? Они обитают совсем в иных сферах.
— То есть вы считаете себя своего рода богом? — не выдержала Маша.
Это да — она умела быть неприятной! В чем в чем, а в этом на нее всегда можно было рассчитывать.
Однако гуру обезоруживающе улыбнулся ей.
— Слова «бог», «божественный» не имеют никакого смысла. Это — примитивные, упрощенные обозначения очень сложных вещей. Люди произносят эти слова, говоря об уровне сознания, который намного превосходит их собственный, вот и все. Но уровень сознания, позволяющий читать чужие мысли, существует. Это бесспорная реальность! А дальше называйте, как хотите, этот уровень, людей, которые его достигли, и способности, которые на этом уровне открываются. Единственно, вы не достигнете его, пока в вас остается хоть капля тщеславия, хоть намек на корысть. Но…
Гуру снова посмотрел на меня и замолчал.
— Что но? — переспросил я.
Наш хозяин смутился.
— Нет, ничего! Я, правда, сожалею, что тогда напугал вас. У меня были свои причины не желать, чтобы вы сюда приезжали. Но я не сумел в тот момент оценить, насколько у вас не было другого выбора.
Маша с недоумением смотрела на меня.
— Ваш, — гуру замялся на мгновение, — муж потом все вам объяснит.
Он поднялся.
— К сожалению, я должен идти. Будет лучше, если вы поедете дальше на своей машине. Но вам придется переночевать здесь. О водителе своем не беспокойтесь, он в надежных руках.
Гуру сложил ладони, прощаясь с нами. Мы тоже поднялись с циновок.
— И еще, — обернулся наш хозяин, уже приоткрыв дверь. — Вы здесь в полной безопасности.
Дверь закрылась.
— Что, черт возьми, это все значит? — выпалила Маша по-русски. — Как он тебя напугал? Что за ерунда?
Я рассказал про свое видение в машине. Маша понимала, что я ее не разыгрываю, к тому же, как мы с гуру могли заранее договориться? Тем не менее разум ее отказывался это принимать.
— Это какое-то бесовство! — заявила она. Я ни минуты не останусь в этом доме. Теперь уже мне страшно!