Ралли
Шрифт:
Раш притормозил и свернул на подъездную дорожку к нашему новому дому.
— Мы на месте.
Как только колеса остановились, Ралли отстегнул ремень безопасности.
— Я могу выйти?
— Ага. — Раш заглушил двигатель, достал ключи и вылез из машины, чтобы догнать нашего сына, который мчался к входной двери.
Сзади послышалось хныканье, и я вытащила Милу из ее автокресла.
— Привет, малышка. Ты хорошо спала?
Она потерла пухлым кулачком глаза, а затем привалилась к моему плечу, пока я несла ее в дом.
Там было пусто, если не считать букета
В коридоре послышались торопливые шаги.
— Ралли выбирает себе комнату, — сказал Раш, забирая Милу из моих рук.
Она уткнулась в его сильную грудь, все еще полусонная. Ее темные волосы завились на концах, когда она засунула большой палец в рот.
Ралли унаследовал мои рыжевато-русые волосы, но в остальном он был миниатюрной копией Раша, с карими глазами и такими же носом и ртом. Он был выше любого другого ребенка в своем детском саду в Финиксе, и я подозревала, что так будет и здесь. И у него был природный атлетизм Раша, он всегда хотел поиграть в мяч или погонять его ногой по футбольному полю.
Мила, если не считать ее каштановых волос, была моей копией. Глаза цвета карамели. Миниатюрная фигура. Серьезный настрой.
Я подошла к Рашу, и мы оба уставились через раздвижные стеклянные двери на задний двор и поле для гольфа за ним. Двое мужчин промчались мимо на гольф-каре.
— Я люблю тебя. — Я прижалась к Рашу.
Его рука скользнула по моим плечам, прижимая меня к себе.
— Я тоже люблю тебя, сладкая.
Были люди, которые считали, что Раш поступил глупо, уйдя на пенсию после такого короткого периода в НФЛ. Спортивные комментаторы и зрители подвергали сомнению его решение бесчисленное количество раз.
Но их не было в той больничной палате в январе. Они не прислушались к предупреждениям врачей о риске множественных сотрясений мозга.
Раш получил сильный удар во время своей последней игры и потерял сознание. Это было его третье серьезное сотрясение мозга, и оно напугало нас обоих.
Он хотел быть человеком, который будет помогать нашим детям с домашними заданиями по математике. Он хотел прожить свою жизнь без хронических головных болей и потери памяти. Повреждение мозга? Не стоит рисковать. Поэтому он ушел на пенсию и оставил профессиональный футбол. И после звонка Форду Эллису мы разработали новый план.
— Мы будем спать здесь? — Ралли ворвался в гостиную, его голос эхом разносился по пустому пространству.
— Не сегодня, — сказал Раш. — Мы будем спать здесь завтра, когда привезут наши вещи.
Плечи Ралли поникли.
— Я проголодался.
— Давай поужинаем. Потом можем поехать в отель, и ты сможешь поплавать.
— Мы будем плавать? Да. — Он потряс кулаком, а затем побежал к входной двери.
— Вни. — Вниз. Мила брыкалась, пока Раш не поставил ее на ноги, а затем погналась за братом.
Мы с Рашем еще немного посидели в нашем доме, затем погрузили детей, и, не спрашивая, где я хочу перекусить, он отвез нас на другой
В закусочную «У Долли».
Она выглядела точно так же. Выцветшая зеленая обшивка. Красно-бирюзовая неоновая вывеска. Белые печатные буквы на крыше. Окна, которые нужно было вымыть, и парковка, которая остро нуждалась в ремонте.
Это было красиво.
В конце концов, Дасти так и не продала ресторан. Во время последнего курса Раша в «Штате Сокровищ» «У Долли» стал популярным местом встречи студентов из кампуса. Очевидно, все, что было нужно Дасти, чтобы возродить любовь к ресторану своей матери, — это постоянный поток молодых клиентов, которые восхищались ее стряпней и оставляли чаевые.
С ростом доходов она смогла позволить себе нанять повара, который подрабатывал в те вечера, когда ей не хотелось работать. У нее были посудомойка и официантка на постоянной основе. Ее сотрудники позволяли ей и Майку брать отпуск. Они навещали нас дважды в год, каждый год, с тех пор как мы переехали в Финикс.
Я бы не стала винить ее, если бы она захотела продать бизнес или закрыть его, но Мишн не был бы домом без «У Долли».
Без Дасти.
Она не знала, что мы сегодня приедем в город. На прошлой неделе я пыталась дозвониться до нее три раза, но она, как известно, не умела отвечать на звонки. Если она разозлиться на меня за этот сюрприз, что ж… она, наверное, разозлиться.
С детьми на хвосте мы направились внутрь. Звук дверного колокольчика был звуком моей юности, металлическим и усталым. Я улыбнулась, стоя рядом со стойкой официантов.
— Сейчас подойду, — крикнула официантка из-за стойки с напитками.
Раш глубоко вздохнул. Запахи бекона, чизбургеров и картофеля фри, витающие в закусочной, впитывались в мои волосы.
— Я скучал по этому запаху.
— Я тоже.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, и на мгновение мне показалось, что мы снова как много лет назад. Я беременная и охваченной паникой официантка, влюбленная в парня своей мечты.
Дверь на кухню распахнулась.
Дасти вышла, ее волосы, ставшие еще более седыми, чем во время ее последнего визита, были собраны в узел и закреплены двумя желтыми карандашами. В одной руке у нее был блокнот, а в другой ручка. Увидев нас, она замерла и дважды моргнула.
— Нана! — Ралли бросился к ней, врезавшись в ноги Дасти.
Она крепко обняла его и зарылась носом в его волосы. Когда она подняла глаза, в них не было слез, но был свирепый взгляд. Направленный на меня.
— Я ненавижу сюрпризы. Ты это знаешь.
— Тогда бери трубки.
Она усмехнулась, отодвигая Ралли в сторону, чтобы взять Милу на руки и поцеловать ее в щеку.
— Значит ли это, что вы теперь живете здесь?
— Да. — Кивнул Раш.
— Что ж, самое время. — Она еще раз поцеловала обоих детей, затем поставила их на пол и махнула в сторону кабинок. — Присаживайтесь. Я полагаю, вы еще не ужинали.
— Нет, и я умираю с голоду, Нана. — Ралли застонал, схватившись за живот, как будто не ел неделю. Затем он взял Милу за руку и, крепко сжав ее, направился к кабинке, помогая ей сесть.