Ралли
Шрифт:
Какой, черт возьми, в этом был смысл?
Как могла ее преданность не повлиять на меня? После стольких лет, вот так закончилось мое пребывание в «У Долли»?
Часть меня больше никогда не хотела заходить в этот ресторан. Уйти сегодня вечером и никогда не оглядываться назад. Но мне нужна была эта работа. Мне нужны были деньги на аренду, детскую одежду и подгузники. Моя собственная гордость заставит меня вернуться сюда завтра днем на мою обычную смену.
Я была так же заперта в этом здании,
— Все в порядке. — Раш обнял меня за плечи, притягивая к себе. — Дай ей немного времени.
Я проглотила комок в горле, когда на глаза навернулись слезы.
— Она не передумает.
— Она просто взбесилась.
Он не знал Дасти так, как я ее. Решение было принято. Она не колебалась.
— Я хочу домой, — сказала я, высвобождаясь из объятий Раша. — Я буду в порядке, если поведу машину.
— Фэй…
— Я не хочу оставлять здесь свою машину. — Я подошла к столу с учебниками и начала запихивать их в рюкзак. Я как раз застегивала молнию, когда дверной колокольчик заставил меня обернуться к двери.
— Извините, мы закрываемся, — сказал Раш.
Он не понял, что женщина пришла сюда не перекусить.
Она была хрупкой и худой. Слишком худой. Ее щеки были желтоватыми, а кожа серой. Она смахнула снежинки со своего головного платка. Ткань была того же светло-земляничного цвета, что и мои волосы. Такого же цвета должны были быть и ее волосы.
Только у нее не было волос.
Когда ее карамельные глаза встретились с моими, они были тусклыми и неяркими, но она заставила себя улыбнуться.
— Привет, Фэй.
Где ее волосы?
— Привет, мам.
Глава 31
Раш
Было душераздирающе наблюдать, как кто-то, кого ты любишь, уходит от тебя. Ограждается от тебя. Это разбивает сердце и приводит в полное отчаяние.
Фэй так глубоко ушла в себя, что стала похожа на ходячее привидение.
Она бесшумно передвигалась по дому и за последние два дня не произнесла ни слова.
С тех пор, как Дасти «уволила» ее. С тех пор, как в закусочной появилась ее мать.
Она превратилась в зомби-Фэй.
— Куда ты направляешься? — спросил я из кухни, когда она надевала пальто. Было утро пятницы. У нее не было причин идти в кампус так рано, не тогда, когда ее единственное занятие на сегодня начиналось только в час. И ей не нужно было появляться в закусочной до трех.
Она с трудом сглотнула, но не ответила. Хотя ее молчание было достаточным ответом.
— Я иду с тобой. — Я отложил кусочек тоста, который намазывал маслом, оставив его на тарелке, и направился в гостиную за своей курткой.
— Мне нужно пойти одной.
Я натянул ботинки.
— Раш…
— Я иду с тобой, Фэй. — Никаких возражений. Если она собиралась навестить свою мать,
— У тебя занятия, — сказала она.
— Тогда я буду скучать по этому.
После вечера среды я не подпускал Фэй к Бринн без своего сопровождения.
Не потому, что Бринн была груба или жестока. А потому, что она умирала.
У Фэй могли быть сложные отношения с матерью, но Бринн, тем не менее, оставалась для нее матерью. То, как она отступала, отстранялась, пугало меня.
Я знал сердце своей девочки. Оно было большим, открытым и более уязвимым, чем она когда-либо признавалась.
Была ли она близка с Бринн или нет, ее смерть ударит по Фэй. Ей будет трудно. И когда это случится, я буду рядом, чтобы убедиться, что она не будет переживать это в одиночку.
— Я не… — Фэй покачала головой, и в ее глазах заблестели слезы. Это была первая настоящая эмоция, которую я увидел у нее за два дня.
Мне было невыносимо видеть, как ей больно, но все лучше, чем зомби-Фэй.
— Чего «не»? — Я встал перед ней и запустил пальцы в ее волосы. По крайней мере, она не уклонялась от моих прикосновений. Может, она и притихла, но, по крайней мере, позволила мне прикоснуться к ней. А ночью она позволяла мне прижимать ее к себе.
— Я не хочу, чтобы ты видел, где я жила, — прошептала она.
Я поцеловал ее в лоб.
— Либо ты позволишь мне пойти с тобой сейчас, либо я узнаю адрес у Дасти.
— Она тебе не скажет.
— Нет, но Глория скажет.
Ее глаза, сузившись, встретились с моими. Я бы тысячу раз испытал на себе этот мимолетный взгляд. Это был всего лишь намек на ту язвительную особу, которая завладела моим сердцем.
— У тебя нет номера Глории.
Я вытащил свой телефон из кармана, прокручивая список контактов, пока не наткнулся на номер ее сестры. Затем я поднял его, чтобы она могла видеть.
— Я иду с тобой.
— Хорошо. — Она вздохнула.
Это оказалось проще, чем я думал. То ли потому, что она знала, что в этом споре победить невозможно, то ли потому, что в глубине души она была раздавлена. Она знала, насколько тяжелым будет этот визит.
Надев ботинки, она схватила свой рюкзак с обеденного стола и последовала за мной на улицу.
— Я поведу, — сказал я ей, открывая «Юкон».
Она молча открыла пассажирскую дверь, забралась внутрь и пристегнулась ремнем безопасности.
Гроза, бушевавшая в начале недели, прошла, и небо было ясным и голубым. Солнце уже прогнало утреннюю прохладу и начало растапливать снег. Из водосточных желобов капала вода, а дороги были покрыты слякотью.
Фэй показывала мне дорогу, пока мы ехали по городу, и по мере того, как дома становились старше и непригляднее, она нервно поглаживала свой живот.