Ралли
Шрифт:
Музыка смолкла, и из динамиков раздался голос диктора.
— Добро пожаловать, «Дикие коты»! Это прекрасный день для футбола в «Штате Сокровищ».
Толпа взорвалась оглушительным шумом. Мой смех был заглушен. Заиграла новая песня, ритм был низким и ровным. Все вокруг меня начали хлопать и притопывать в такт.
Диктор продолжал говорить, представляя команду соперника, которая подбегала к своей боковой линии. Затем все внимание переключилось на туннель через поле. Сначала блеснули серебряные шлемы, когда появилась шеренга
Нас разделяло множество ярдов, но я узнала человека в центре, даже не видя его лица. Я узнала эту походку, эти плечи, этот размашистый шаг.
Раш.
Камера нацелилась на него, выводя на большой экран. Сквозь маску он смотрел на поле, выражение его лица было жестким и сосредоточенным.
У меня екнуло сердце.
Точно так же он выглядел, когда я смотрела его матчи по телевизору. Он был полон стальной решимости. Он был здесь, чтобы победить любой ценой. Это было пугающе, мощно и чертовски сексуально.
Мое сердцебиение участилось, а пульс бешено колотился.
Мой. Этот мужчина был моим.
Все взгляды были прикованы к Рашу. Он привлекал внимание тысяч людей, когда шел к боковой линии, а за его спиной строем маршировала вся команда «Диких котов».
Он владел этим стадионом.
И он был моим.
Я была не на своем месте в этой толпе футбольных фанатов. Я зависела от настойчивого желания Раша помочь мне. Я не была уверена, где именно мое место и что меня ждет в будущем.
Но я точно знала, чего желаю.
Желания были рискованными. Я не привыкла позволять себе желать. Но я хотела Раша.
Мое сердце казалось на два размера больше, чем нужно, а часы продолжали отсчитывать время. Две минуты. Одна минута. Было дико так нервничать из-за игры, в которой я не участвовала, но эмоции переполняли меня с такой силой, что я почти не могла дышать. До начала оставалось всего тридцать секунд, и я закрыла глаза и подняла голову к небу, позволяя солнечным лучам согревать мое лицо.
Впервые в жизни я была именно там, где должна была быть.
Первая четверть игры прошла как в тумане. Мой ускоренный футбольный курс от Майка немного помог, но я все еще не была уверена, когда нужно радоваться, а когда злиться из-за плохого решения судьи, поэтому ждала, пока люди вокруг отреагируют, прежде чем присоединиться к ним.
Когда Раш выбил тачдаун, я закричала так громко, что сорвала голос.
Он был в своей стихии. Он был выше жизни. Он метал мяч с точностью, а когда он зажимал его под мышкой, чтобы самому запустить, его было почти невозможно остановить. Он был настоящей силой.
У команды соперника не было ни единого шанса.
Что бы ни происходило на поле, я не могла оторвать глаз от Раша.
Он не надел футболку с длинными рукавами и наколенники, как большинство других игроков. Каждый раз, когда камера поворачивалась в его сторону,
Пот, выступивший у меня на висках и спине, не имел никакого отношения к тому, что я двигалась. Внизу живота у меня словно что-то сжималось, с каждым броском, с каждым выигранным ярдом. К перерыву «Дикие коты» были впереди на четырнадцать очков. К концу третьей четверти — на двадцать один.
— Мы собираемся выыыыиграть, черт возьми! — Парень рядом со мной размахивал руками взад-вперед, как будто бежал на месте, и все его тело излучало возбуждение. Он приложил ладони рупором ко рту и закричал: — Раша Рэмзи в президенты!
Все вокруг нас засмеялись, и люди, сидевшие в рядах ниже нас, обернулись.
Двумя рядами ниже была женщина, очень красивая женщина, с темными волосами, спрятанными под шапочкой с эмблемой «Диких котов». Улыбка исчезла с ее лица одновременно с моей.
Холзи.
Мы долго смотрели друг на друга. Она выглядела такой же ошеломленной, увидев меня, как и я ее. Я была так сосредоточена на игре, на Раше, что не уделила время осмотру студенческой секции.
Ее шок прошел раньше, чем мой. Глаза сузились. Ноздри раздулись. Девушка, стоявшая рядом с ней, проследила за взглядом Холзи и, заметив меня, усмехнулась. Когда подруга наклонилась, чтобы что-то сказать Холзи на ухо, ошибки быть не могло.
Шлюха.
Мне было так больно, что я никогда бы не призналась. Сколько бы времени ни прошло, Холзи и ее друзья всегда будут считать меня шлюхой. Шлюхой.
И мне ничего не оставалось кроме как смириться с этим.
Что-то случилось на поле, и я это пропустила. Когда мои глаза вернулись к игре, они были затуманены слезами.
Теперь, когда я увидела ее, я не могла перестать замечать каждое движение Холзи. Она и ее друзья продолжали шептаться друг с другом. Они оглядывались на меня, стоявшую в одиночестве, и хихикали.
Сколько оскорблений мне придется пережить, чтобы стать более стойкой? Всегда ли это будет причинять боль?
Что нужно сделать, чтобы люди просто оставили меня в покое? Позволили мне жить своей жизнью? Я никому не причиняла боли своим дыханием. Я просто стояла здесь.
Почему само мое существование, казалось, вызывало у людей столько гнева?
Ощущение жжения в горле было невыносимым, когда я, смаргивая слезы, изо всех сил старалась наблюдать за Рашем на поле. Чтобы ничего не пропустить.
Он двигался с такой грацией и проворством. Он был рожден для того, чтобы быть там, держать мяч. Это было захватывающе. Он подбросил мяч в воздух, совершив идеальное вращение, и отправил его в руки принимающего игрока. Эрик.
Он поймал мяч и помчался в финишную зону для еще одного тачдауна «Диких котов».