Раи?ский

Сноу Э. М.

— Миссис Портер, это Мэллори. Мэллори Эллис.

Мой тон мягкий и неуверенный, и, конечно же, как только я произношу свое имя, клянусь, я чувствую, как по телефону проносится порыв холодного воздуха.

— Мэллори. Я никогда не ожидала услышать о тебе снова.

Я вздрагиваю, заставляя свои губы продолжать двигаться. — Извините, что беспокою вас. Я просто хотела спросить, можете ли вы сказать..

— Сказать что? — огрызается она.

Черт, я чувствую себя таким ребенком, разговаривая с ней. Но на

самом деле это все, чем я являюсь, не так ли? Глупый ребенок, который украл у нее ее ребенка.

— Дилан благополучно вернулся в Джорджию? — бормочу я. Наступает долгая, напряженная пауза, прежде чем она

делает глубокий вдох.

— Почему ты так беспокоишься о Дилане?

В ее голосе слышится подозрение, и это заставляет меня думать, что она, по крайней мере, в какой-то степени осведомлена о том, что произошло между Диланом и мной. Он, вероятно, признался в нашей ссоре после смерти Джеймса, просто чтобы подготовить ее к худшему. Дерьмо. Это просто делает этот разговор еще более невыносимым.

— Я знаю, что он уехал из Ангелвью, чтобы ненадолго вернуться домой, — говорю я, пытаясь придумать какую-то причину, по которой мне наплевать на ее сына, не выдавая того факта, что я боюсь за его жизнь. — Это было довольно неожиданно, и я просто хотела убедиться, что с ним все в порядке. Это было важно для меня из-за … Джеймса.

Я вцепляюсь свободной рукой в покрывало Сэйнта, чтобы не хлопнуть себя по лбу в ту секунду, когда имя Джеймса слетает с моих губ.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечает она после паузы. — И даже если бы я знала, где он, я бы тебе не сказала.

Щелчок, указывающий на окончание телефонного звонка, раздается прежде, чем я успеваю придумать ответ. Я опускаю трубку и качаю головой в отчаянии и поражении.

Я все еще понятия не имею, где Дилан, и теперь я просто напомнила его матери, что я существую, и она должна активно ненавидеть меня.

Задыхаясь от резкого вздоха, я смотрю на свой телефон и задаюсь вопросом, что, черт возьми, мне теперь делать.

И когда я смотрю на экран, что-то странное бросается мне в глаза на экране.

В левом углу находится значок, сообщающий мне, что видео успешно обработано. Когда я снимала видео? Я определенно не помню, чтобы делала это в последние несколько часов.

Любопытствуя, я открываю свою галерею и нажимаю на отснятый материал. Мое сердце колотится о стенки груди в тот момент, когда я понимаю, что это мой разговор с Джеймсоном Анжеллом. Клип длится около пяти минут, и в нем он угрожает мне и признается в убийстве моего отца.

Это очень важно.

Это доказательство.

Неопровержимые доказательства убийства и того факта, что за этим стоял мистер Анжелл, и он сделал это сам, когда забрал у меня мой телефон.

Что мне с этим делать? Отнести это в полицию? И что сказать? Что один из

богатейших людей страны убил своего лучшего друга и делового партнера, потому что хотел заполучить его жену и деньги для себя? Все это звучит так, как будто этому место в мыльной опере, а не в полицейском отчете.

Интересно, есть ли у мистера Анжелла друзья в полицейском управлении? У него должны быть. Он не может быть таким богатым и могущественным, не смазав по пути несколько ладоней.

Я сохраняю видео, а затем делаю резервную копию на всякий случай.

Как только я выхожу из видео, дверь в комнату распахивается, и Сэйнт входит внутрь.

Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему.

— Сэйнт… — Мой голос срывается, когда я вижу, что его лицо изуродовано и он весь в крови.

— О, Боже мой! Что с тобой случилось?

Я хватаю его за руку и практически тащу к кровати, на которую заставляю сесть. Нежными пальцами я начинаю изучать его лицо. На одной щеке уже образовались синяки, а вокруг глаз припухли. Я не хочу смотреть вниз на кровь, забрызгавшую его рубашку и брюки.

— Ты пошел к своему отцу, — говорю я, осторожно ощупывая шишку у него на макушке. — И он сошел с ума?

— В значительной степени в тот момент, когда я его увидел, — признается он. Он продолжает говорить, когда я направляюсь в ванную за какими-то принадлежностями, чтобы вымыть его, но я все еще внимательно слушаю, когда он продолжает: — Я нашел его на парковке для посетителей. Я хотел поговорить с ним и расспросить обо всем, что он тебе рассказал, но в ту секунду, когда мой взгляд упал на него, я просто… Я захотел причинить ему боль, очень сильную, за все, что он сделал, чтобы причинить боль тебе.

Черт, вот он снова стал таким благородным.

— Похоже, он получил несколько хороших ударов, — отмечаю я, кладя бинты, антисептики и влажную ткань из ванной на кровать рядом с ним.

Он усмехается.

— Не обманывайся. Кровь на моей одежде в основном от него, а не от меня. Я его здорово избил.

— На территории школы.

— Он ни черта не сделает. Мой отец любит хранить свои секреты глубоко запрятанными.

Он ведет себя жестко и гордится собой, но в глубине души я знаю, что это должно его убить, поэтому я прижимаюсь губами к его щеке.

— Спасибо тебе, Анжелл.

Я провожу рукой по его груди и приближаюсь, чтобы прижаться губами к его губам, но он отворачивается, заставая меня врасплох.

— Хорошо, — шепчу я.

Его челюсть напряжена, а взгляд мрачен. Это застает меня врасплох больше, чем то, что он отталкивает меня. Обхватив его щеку, помня о его ранах, я поворачиваю его лицо обратно к своему.

— Что случилось?

— Мне нужно тебе кое — что сказать.

Это никогда не бывает хорошо, и я уже знаю, что это перевернет мой мир.