Радж Сингх
Шрифт:
С-этими словами Зеб-ун-ниса, которая под влиянием выпитого вина была в отличном расположении духа, стала бросать Дарии цветы, из которых она плела собачку. Чтобы не выказать непочтительность, Дария-биби подняла их с пола и спрятала под покрывалом.
— Благодаря доброте вашего высочества, — сказала она, — мне достались и человек и собака.
— Что?! — воскликнула Зеб-ун-ниса.
— Человек принадлежит мне, — отвечала Дария-биби.
— Что?! — повторила Зеб-ун-ниса.
— Он мой муж.
— Ступай прочь!
Зеб-ун-ниса с силой швырнула пучок цветов в лицо Дарии-биби. Сложив ладони,
— Мулла и свидетели живы. Вы можете послать за ними, чтобы убедиться, что я говорю правду. Зеб-ун-ниса нахмурила брови:
— Я прикажу посадить их на кол.
Дария-биби задрожала. Она знала, что в гневе могольские принцессы подобны тигрицам и способны на все.
— Шахзади! {36} — взмолилась она. — Я только бедная женщина и пришла продавать новости.
36
Шахзади — дочь шаха.
— Говори — какие новости?
— Есть две новости. Одна касается Мубарак-хана. Не осмеливаюсь говорить без вашего разрешения.
— Говори.
— Сегодня вечером в Чандни-Чоке он гадал у звездочета Ганеша.
— И что сказал звездочет?
— Что он женится на шахской дочери и достигнет высокого положения.
— Ложь. Когда мансабдар ходил к звездочету?
— Как раз перед тем, как прийти сюда.
— Сюда? Кто, ты говоришь, приходил сюда? Дария-биби испугалась. Набравшись храбрости, она ответила с почтительным поклоном:
— Мубарак-хан.
— Откуда ты это знаешь?
— Я видела, как он вошел.
— Тех, кто говорит подобные вещи, я сажаю на кол. Дария-биби содрогнулась.
— Я не говорю об этом никому, кроме вашего высочества, — ответила она.
— А если скажешь, палачи отрежут тебе язык. Какая вторая новость?
— Вторая новость о Рупнагаре.
Дария-биби рассказала, как Чанчал-кумари наступила на портрет Аурангзеба.
— Отличная новость, — выслушав ее, сказала Зеб-ун-ниса. — Ты получишь кое-что за нее.
Получив записку в казначейство, Дария-биби поспешно удалилась.
Ее остановила телохранительница татарка. Положив ей на плечо свой меч, она спросила:
— Куда спешишь, дружок?
— Дело сделано — иду домой.
— Ты получила бакшиш. Со мной поделишься?
— Мне очень нужны деньги. Лучше я спою тебе. Принеси саренги.
У телохранительницы был саренги, на котором она иногда играла. Музыка и танцы были в гареме в большом почете. Каждая из жен падишаха имела собственных танцовщиц, а наложницы, у которых танцовщиц не было, танцевали сами. Вечерами Рангмахал звенел от пения и музыки. Дария-биби взяла саренги и запела. У нее был чудесный голос и пела она прекрасно.
— Кто это поет? — послышался из покоев голос Зеб-ун-нисы.
— Дария-биби, — ответила телохранительница.
— Пришли ее ко мне, — последовал приказ. Дария-биби снова вошла к Зеб-ун-нисе и низко ей поклонилась.
— Пой, — приказала Зеб-ун-ниса. — Вот вина {37} . Взяв вину, Дария-биби запела. Принцесса знала многих искусных певиц, которые своим голосом могли бы посрамить небесных
37
Вина — струнный музыкальный инструмент
— Ты когда-нибудь пела перед Мубараком?
— Он женился на мне, услышав, как я пою эту песню, — отвечала Дария-биби.
Зеб-ун-ниса с такой силой швырнула букет цветов в Дарию-Дарию-бибичто он задел серьгу и оцарапал ей ухо. Зеб-ун-ниса дала ей еще денег и отпустила, сказав на прощание:
— Больше не приходи. Дария-биби поклонилась и вышла.
«Все равно приду, — проговорила она про себя. — Снова выведу тебя из терпения, снова получу побои и деньги. Но погублю тебя».
Глава пятая
Удипури
Повелитель великой империи — падишах Аурангзеб прославился на весь мир. Он был наделен незаурядным умом, работоспособностью, трудолюбием и прочими достоинствами главы государства. Но, несмотря на все эти выдающиеся качества, великий падишах к концу своей жизни привел прославленную империю на край гибели.
Объяснялось это только тем, что Аурангзеб был великим грешником. Трудно найти в истории другого такого хитреца и лицемера, не останавливающегося перед преступлениями эгоистичного властителя, тирана, угнетателя своих подданных. Аурангзеб притворялся аскетом, но его гарем днем и ночью гудел как пчелиный улей от веселья и смеха бесчисленных красавиц.
У него было множество жен, а наложницам его не было числа. Их пребывание в его гареме не имело ничего общего с заповедями корана {38} . Наше повествование имеет весьма малое отношение ко всем этим грешницам, но с некоторыми женами Аурангзеба оно тесно связано.
Первая жена могольских падишахов считалась обычно главной женой. На беду Аурангзеба, который ненавидел индусов, его главной женой была индуска. Акбар ввел обычай жениться на дочерях раджпутских князей, и поэтому у всех могольских падишахов были жены индуски. Первой женой Аурангзеба была принцесса из Джодпура, которую мы будем называть дальше Джодпури.
38
Коран — священная книга мусульман, содержащая, в частности, поучения морального порядка. Согласно указаниям корана мусульманам не разрешалось иметь более четырех жен.
Главная жена падишаха не была самой любимой. Любимой женой была христианка, известная в истории под именем Удипури. Ее звали так не потому, что она имела какое-то отношение к Удайпуру. Родиной ее была расположенная в далекой Западной Азии — Грузия, которая теперь входит в состав России. Один работорговец привез ее еще ребенком в Индию для продажи. Ее купил старший брат Аурангзеба — Дара. С годами девочка превратилась в красавицу. Дара был пленен ее красотой и готов был исполнить любое ее желание. Мы уже упоминали, что Удипури была не мусульманкой, а христианкой. Говорят, что в конце концов и сам Дара перешел в христианство.